Мое темнейшество - Викки Латта

Мне захотелось огреть мужика проклятьем: что за олух? Кто бабу на сносях в лес одну отпускает? А если ее роды там настигнут? На кровь же и на новую жизнь все твари сбегутся! Так что или нежить загрызет, или зверье. Или я, если удастся спасти эту бабу-дуру, которая, прости тьма, поперлась на свою голову в лес за ягодой, муженьку чтоб угодить.

– Так вы будете исповедовать-то? – между тем спросил мужик, и не подозревая о моих мыслях.

– И исповедаю, и приложу вдоль хребта… Вернее, причащу, – кровожадно пообещал я и рыкнул на единственного оставшегося в комнате лишнего свидетеля: – А теперь прочь!

– А как же… – заблеял было бородач.

– Тайна исповеди! – припечатал я.

Муженек начал пятиться к двери, но, напоровшись на мой злой взгляд, ускорил ход и пробкой вылетел вон.

А я закрыл дверь, задернул вышитые шторки на окнах и, взяв в руку начавшее холодеть женское запястье, со вздохом произнес:

– Ну что, будем тебя спасать…

– Душу?.. – на миг сфокусировав на мне взгляд, тихо простонала роженица.

– Пока тело, а там по обстоятельствам. Закрывай глаза давай. Не мешай молиться и звать богов на помощь.

После этих слов женщина послушно смежила веки.

Я же достал из своей сумки ритуальный клинок, рассек сначала свою ладонь, потом женскую и, соединив наши руки и кровь, начал читать заклинание очищения от ядов. То же самое, которое не далее как сегодня испытал на себе. Универсальное оно было и простое. Правда, сил сожрало прорву. Все же смертельная доза магического токсина – это вам не простое похмелье…

Сосредоточившись, я тихо шептал формулу активации, представляя плетение заклинания. Мой голос, сначала тихий и едва различимый, постепенно стал набирать силу, заполняя пространство вокруг. Каждое слово – как гвоздь в крышку гроба. Воздух вокруг меня и роженицы начал вибрировать.

Я чувствовал, как энергия заклинания пронизывает тело женщины, как ее длинные распущенные волосы начинают подниматься от подушки, паря над лицом, словно черное облако. Мои пальцы, которые держали женское запястье, начало печь. Но с этим темным огнем сжигался и яд, что был разлит в венах беременной.

В какой-то момент от нахлынувшей боли женщина заорала и выгнулась дугой, задышала часто-часто, распахнула глаза, и… уже ее рука вцепилась в мою сутану мертвой хваткой.

Цвет лица роженицы начал меняться – с бледного на алый. А я продолжил вливать силу в изможденное тело, которое почему-то не спешило расслабляться, а наоборот…

Я не сразу понял, что это, когда через магическую связь ощутил резкий краткий приступ боли, после которого женщина зашипела сквозь зубы.

А затем боль схлынула, и жена бородача расслабилась, откинувшись на подушки. Я же окинул ее еще раз магическим зрением, сканируя тело, и… До меня дошло, что это была за резь… Кажется, я был первым мужиком, который на себе ощутил, что такое схватки.

А роженица (теперь уже точно роженица) открыла глаза и тихо спросила:

– Я умерла?

– Еще нет, – разуверил ее я и пояснил: – После смерти не больно.

– Так мне и не больно, – отозвалась женщина.

Я поспешил ее огорчить:

– Это пока.

И только я произнес, как беременная тут же напряглась, зрачки ее расширились, пальцы, вцепившиеся в мое бедро, сжались, и… спустя несколько ударов сердца она вновь расслабилась.

– Что это? – ошарашенно спросила она.

– То, чем ты и должна заниматься, – роды. Так что давай приступай к ним сейчас, наверстывай. Раз уж с утра шлялась по болотам, – все же не сдержавшись, произнес я, поняв, что запрет на бранные слова мне не страшен. Как оказалось, я умел отлично матом смотреть.

После же я выдохнул и встал с края постели. Меня немного повело, так что ухватился за изголовье кровати, чтобы не упасть.

А затем, шатаясь, дошел до сумки, достал оттуда бутылек с тонизирующим зельем и опрокинул половину в себя. Потом глянул на беременную. Ей тоже не повредит…

– Что это? – спросила она, удивленно глядя на жидкость.

– Святая вода. Концентрированная. Для благости, – не моргнув глазом соврал я и вылил в женский рот остатки.

Беременная проглотила все, кажется, даже не различив противного вкуса. А я же подхватил с пола свою торбу и направился к двери.

Отпер ее и обнаружил, что на пороге торчали те самые две бабы и бородач. То ли подслушивали, то ли бдели. В общем, переживали.

– Преставилась? – скорбно спросила одна из теток.

– Тьфу тебе на язык, – в сердцах выдохнул я. – Рожает. Теперь исправно. Так что принимайте дитя…

Это все, на что меня хватило. Да и объяснять то, что схватки у этой дурехи, что стонала на постели, и вправду, похоже, начались в лесу, было незачем. Яд лишь остановил их. Благо не добрался до ребенка. И есть большая вероятность, что он родится здоровым. А вот на то, что с темным даром, все шансы.

Потому как, пока я выжигал магический токсин, кажется, не рассчитал силы и отсыпал мальцу в утробе чутка своей. Так что мрак пацану достался. До мага, конечно, не дотянет, но если решит проклясть кого, то это будут не только слова.

Я же, измотанный после ритуала очищения, переступил порог дома и замер на крыльце. Нет, похоже, я слегка переоценил свои силы и нужно немного отдохнуть, прежде чем идти обратно к храму. И к пирогу.

Так что опустился на скрипучие деревянные ступени и, прикрыв глаза, глубоко вдохнул. А когда вновь посмотрел на мир, то увидел, что солнце начинало свой неспешный закат, окрашивая небо в пастельные оттенки. Ветер шелестел едва распустившейся листвой молодой ивы, что росла рядом с окном дома. Створки последнего вдруг распахнулись, и всю улицу огласил женский крик.

Странно, но он меня даже успокоил: кричит – значит, жива. Так что я еще какое-то время сидел на ступенях, созерцая закат и слушая вопли. В какой-то момент они сменились истошным младенческим ором. Кажется, малец появился на свет. И как шустро. А еще быстрее он понял, что здесь гораздо хуже, и возмутился этим, не иначе.

Что ж, это значило, что и мне пора уносить отсюда ноги, пока новоиспеченный папаша не опомнился и не решил припахать меня и к освещению дитя, воспользовавшись тем, что я не ушел.

Так что поспешил исправить эту оплошность и… дал деру. И, лишь отойдя от дома, не удержался от смеха. Да уж, Дирк, кем ты только не был, но некромантом-повитухой – впервые. Узнай покойный мастер о таком – обсмеял бы: маг смерти – и помог даровать жизнь. Но, как говорится, сутана и положение обязали…

Так что до храма я дошел, ловя себя на том, что улыбаюсь. Я уже предвкушал, как сяду за стол, и тут услышал едва различимый вой. Этот звук вряд ли распознал бы простой смертный, но для тех, кто обладал темным даром, он был подобен скрежету ногтей по стеклу, раздражающему и тревожному. Я замер на месте, осознавая,