Пулеметчик - Николай Соболев

– А если там найдется какой-нибудь дотошный таможенник и начнет спрашивать, почему груз на Дальний Восток идет не через Суэц, а через САСШ? – попытался я застать Красина врасплох, но не вышло. Во-первых, препротивнейше взвыл стул, и это настолько отразилось у меня на лице, что все засмеялись, а во-вторых, у Леонида был готов ответ.

– Нашли сверхдешевый фрахт, пароход должен был взять хоть какой-то груз, взял наш за бесценок, – Красин вытащил из пачки бумаг и показал мне контракт на перевозку.

Да, хороший аргумент, как раз для американцев. Да и взятки они сейчас берут на отличненько. А дальше все просто: пароход, часть груза «сеялок» и полковник Тенадо убывают на юг, ребята сопровождают груз на поезде до Фриско. Тем временем я делаю свои дела в Нью-Йорке и еду курьерским на запад. Патроны Крага закупаются через несколько подставных фирм как охотничьи и перебрасываются небольшими партиями, обычное сейчас дело, практически неконтролируемое.

Перевозка «сеялок» через Штаты идет в опечатанном таможней виде, так что проблем с отправкой на Дальний Восток быть не должно. А Владивосток нынче – порто-франко, как в Одессе, можем растаможить «для Сахалина», а можем и контрабандой перетаскать.

– Думаю, что лучше растаможить, все спрятано надежно, – Красин наконец сжалился над моими мучениями и передал стоявший у стены табурет. Я прямо ожил, теперь можно шевелиться.

– Да, а что с теми веялками, которые уедут в Венесуэлу?

– Там и продадим, цена в Латинской Америке значительно выше, чем в Европе. Я думаю, что даже заработаем. Вот такой основной план. В целом я отвечаю за доставку на Крит, вы сопровождаете груз до Владивостока, Крамер обеспечивает связь и общую координацию.

Еще часа два мы гоняли запасные варианты на случай сбоев или провалов, обговаривая мелочи и взаимодействие.

– Ну что же, будем считать, что мы предусмотрели все что можно, а прочее не в нашей власти. Значит, расходимся и приступаем, как оговорено.

Все задвигались, вставая из-за стола и собирая вещи. Савинков потянулся, стараясь размять затекшие от долгого сидения члены.

– А вас, Крамер, я попрошу остаться.

Когда все вышли, я тихо сказал:

– Борис, как друг, я вам очень благодарен за остановку в Бадене. А вот как товарищ считаю смешение личного и конспиративного недопустимым. И ладно бы это касалось только меня – но вы подвергали риску и Наташу, и Сергея.

– Сосед, бросьте, ну какой риск в Бадене?

– Боря, не расслабляйтесь, у нас впереди еще лет двадцать борьбы и мы подписали контракт на весь срок.

Савинков посерьезнел и кивнул. А я решил, что самое время подгрузить его еще одним делом.

– Как закончим с переброской пулеметов, придет пора готовить активистов. Какие-нибудь краткосрочные курсы, скажем, под Стокгольмом, для вида изучать станки или что-то в этом духе.

– В Финляндию они могут выехать легально, там поменять документы и переправиться в Швецию.

– Да, так будет правильней. Но надо продумать, чем объяснить их фиктивное нахождение в княжестве.

– Само собой. Программа? – деловито поинтересовался Борис.

– Основы конспирации, самым проверенным – кое-что из наших методов, простенькое, – начал я перечисление. – Основы наблюдения и контрнаблюдения, это с вас. Создание распределенных структур – это с меня, я в дороге набросаю тезисы. Принципы агитации и пропаганды от Андронова. Возможно, небольшую юридическую подготовку от Муравского.

– Оплата маршрута, проживания и суточных из общей кассы?

– Да, из оргчасти. Опять же, чтобы лишнего не тратить, шведские социал-демократы наверняка знают какие-то недорогие места, где можно поселить человек десять-двадцать и организовать им столовую.

В Копенгаген «делегация» выехала на поезде, составленном из новеньких вагонов, и я с удовольствием заметил, что сцепки-то на них наши! В таком приподнятом состоянии духа и доехал, контракт с датчанами мы подписали вполне успешно, правда, они вынули нам душу финансовыми вопросами и торговались за каждый эре, но мы отыгрались, когда пришел платеж – дотошно проверяли каждый болтик и даже упаковочные ящики. До последнего момента, когда все было погружено, бумаги подписаны и пароход дал отвальный гудок, я держал пальцы на удачу, а когда кораблик скрылся из виду, развернулся и медленно пошел на вокзал – в Лондон я ехал поездом до Кале и только оттуда через пролив по воде. Что поделать, не люблю морские путешествия. А ведь мне предстоит еще пересечь Атлантику и Тихий океан…

* * *

Блевать я закончил на второй день – больше было нечем – и тихо лежал в каюте, растопырившись, как морская звезда, и упираясь в ограждения койки. Новейший «Кельтик» пер из Ливерпуля в Нью-Йорк, а я все пытался приноровиться к мелкой дрожи от работающих машин и все равно ощутимой качке. Растаращило меня уже через несколько часов после выхода в море, предупредительный стюард принес анисовое масло – говорят, если смазать тыльную сторону ладони и нюхать, то становится легче, но что-то я этого не заметил и просто страдал, стараясь слиться с неподвижными предметами.

Ну и разглядывал потолок, извините, подволок, вспоминая лондонский пригород Бромли.

Нужный мне адрес был в двадцати минутах ходьбы от станции, на тихой улочке, которую я нашел довольно быстро. Небольшой домик красного кирпича с эркером на первом этаже, узкими дверью и окошками, с непременной каминной трубой стоял в ряду таких же, а со своим зеркальным близнецом вообще имел общую стену. Палисаднички перед входами тут были на два куриных шага, зато позади, на backyard, как это называют англосаксы, цвели самые настоящие сады, хоть и маленькие.

На стук дверного молотка мне открыла хозяйка – приятная женщина лет пятидесяти или сорока (здесь стареют рано, не разберешь). Приняв нашу «кузнечную» визитную карточку, она попросила подождать и отправилась наверх на второй этаж, в кабинет хозяина. Буквально через минуту сверху под треск ступеней в прихожую ссыпался… натуральный Санта-Клаус! Ну, разве что без красного одеяния и колпака – а окладистая белая бородища, добрые глаза и даже очки в проволочной оправе были точь-в-точь.

– Здравствуйте, вы ко мне от редакции?

– Здравствуйте, Петр Алексеевич! И от редакции тоже. Большев, будем знакомы.

– Большев? – спросил хозяин и вдруг, развернувшись, прокричал: – Сонечка! Мы сегодня больше никого не принимаем! А я вас совсем не так представлял, думал – богатырь такой, гренадер!

С князем (да-да, с настоящим Рюриковичем) мы проговорили больше трех часов обо всем, что посчитали нужным. Софья Григорьевна два раза приносила нам чай и несколько