Танго для Кали - Олег Северный

— Давайте я. — Люминос уставился в морскую даль, словно желал разглядеть там подсказку. — В Новый год Антон предупредил меня о возможности контакта.

— Так, — тут же подобрался Калина.

— Я ему не слишком поверил. Решил: будет контакт — хорошо, нет — я на него не рассчитывал. Антон тогда совершал достаточно странные поступки. Я подозревал, что болезнь прошлась по нему суровее, чем мы предполагали. Тогда же он сказал, что из-за этого я могу привлечь внимание Сил. Для меня это было во многом абстрактным понятием.

Леонид замолчал. Калина и Баал ожидали продолжения, но не торопили.

— Потом мне был сон. Он напоминал сны детства, когда я попадал в некий чёрный мир. Я снова оказался там, и меня ждали. Теперь я узнавал его или думал, что узнаю. Я знал, кого повстречал там, и понимал, зачем это было нужно: мне напомнили о том, что является моей сутью. Я не мог не верить этим снам, они повторялись, но не мог и верить тоже. Постепенно я стал ощущать присутствие за собой некой… то ли силы, то ли идеологии, нечто среднее. Я стал понимать свои поступки, которые совершал в разные времена и не мог объяснить. Те, кто начитался фэнтези, назовут такие дела тёмными, а Силу, которая оказалась за мной, — Тьмой. Но это только слова.

— Да, это только слова, — согласился Калина.

— Я решил, что это и есть контакт. Это касалось только меня, поэтому я никому не рассказывал.

— Это не совсем так. — Калина не стал продолжать. Он смотрел на Мирона.

— Для меня это был не сон, — медленно и очень тихо начал Баал. — Скорее, видение. В зоне, в один из выездов, вполне обычный, ничего выдающегося. Я как будто почувствовал себя настоящего, прежнего, каким я когда-то где-то родился. Или не рождался, не знаю, там всё было иным. Ещё я понял, что в плену здесь, на Земле, и что таких, как я — много. Возвращаться было неприятно и больно. Я ощутил свою истинную силу, тем хуже было вновь оказаться здесь.

— Ты мог бы назвать её? — задал вопрос Александр.

— Свет. — Мирон смотрел на свои пальцы. — Пожалуй, слово Свет — самое близкое.

— Ты тоже не рассказывал никому?

— Ну да. Для чего рассказывать?

— Это всё случилось ещё зимой? — Калина переводил взгляд с Люминоса на Баала и обратно.

— Да. — Оба дружно кивнули.

— Затем ты, — он уставился на Леонида, — подбиваешь нас всех заняться постройкой города для эвакуации людей в случае катастрофы, чтобы их спасти. Так?

— Не совсем. Спасти тех, кто имеет потенциал развития. Не всех.

— Неважно. Сама идея спасения — тебе не кажется, что это не слишком «тёмная» мысль? Или ты собирался стать там правителем?

— Нет. — Люминос усмехнулся. — Я об этом не думал. Мне это кажется технической задачей — кто станет всем управлять. Нужно всё сначала построить.

— Но ты согласен, что ты действовал не в контексте своей основной идеологии, как она обычно известна? — Похоже, Саша собирался подвести Лёню к какой-то мысли, но так, чтобы тот высказал её сам.

— Возможно. Пожалуй, да. Ты прав.

— А почему?

— Мне это казалось верным. Это то, что должно было делать. Вот так.

— Хорошо. — Он повернулся к Баалу: — Теперь ты.

— А что я? — повёл рукой Мирон. — Я за спасение.

— Конечно, — кивнул Калина. — Ты хотел бы спасти всех?

— Нет, конечно! — Баал даже перевернулся и сел. — Мусор-то зачем? Я знаю, сколько здесь пустышек.

— То есть жизнь живого существа для тебя не святое? — гнул свою линию Александр.

— Смотря какого, — упрямо повторил Мирон. — Изрядную часть живых, называющих себя разумными, самое то спалить в катастрофе. Планета очистится.

— И это говорит светлый? — Калина картинно поднял брови, изображая величайшую степень удивления.

— А что? — не понял Мирон, потом задумался и подтвердил: — Ну да, как-то не очень.

— Тебя это не удивляло?

— Мне это казалось нормальным. Это просто должное положение вещей. Как-то так.

— Итак. — Калина поднял палец, привлекая внимание. — Что мы имеем? Каждый из вас получил осознание своего истока, своей Силы или своего Начала — как бы это ни называть. Ваши Силы оказываются противоположными друг другу, они воюют и дополняют друг друга одновременно. Так?

— Так, — кивнул Баал.

Люминос молча слушал.

— После этого каждый из вас начинает действовать, и действует в манере, способом или по принципу прямо противоположному своей обнаруженной сути. И никто не находит это странным. Вам обоим кажется, что всё идёт «как должно»? Так?

— Так, — опять согласился Мирон.

— А может быть, это действительно так?

— Ты хочешь сказать… — начал Леонид, но Калина не дал ему закончить:

— Я хочу сказать, что вы действовали совершенно правильно! Потому что только таким образом можно соблюсти равновесие. Понимаете?

Его товарищи ждали продолжения, и Саше пришлось продолжать:

— Имеются две глобальные Силы, противостоящие друг другу. Они обе могут оказать решающее влияние на ход событий в наш непростой момент. Но противостояние может привести к катастрофе. Катастрофа никому не нужна, её-то как раз и нужно всем удержать. Необходим сдерживающий фактор, нечто, приводящее к равновесию. Это ясно?

— Ясно, — поддержал Люминос.

— Тогда вам должен быть понятен смысл рокировки. Ребята… — Саша вздохнул. — Получается, что каждый из вас представляет не ту Силу, которой является, а прямо противоположную. Тёмный — представляет светлых, а светлый, наоборот, — тёмных. Это даёт наилучший двигатель для ваших действий.

«Ребята» потрясённо молчали. Они сначала отшвырнули эту бредовую мысль как совершенно невозможную, потом нашли подтверждающие её факты, потом подумали, что в этой идее что-то такое есть, и, наконец, согласились, что это единственно возможное и верное решение в такой ситуации.

— А ты тогда за кого? — спросил Калину Мирон.

— Ни за кого. То есть за всех. Только за всех вместе. Я тут говорил о равновесии, в общем, это тоже особая Сила. Чтобы получились весы, нужны не только чашки, но и рычаг, на котором они будут висеть, понимаете? Или единства не выйдет. Так что это вы — тёмные силы, светлые силы, а я — просто Калина.

Калина улыбался так открыто и бесхитростно, что Мирон и Леонид покатились со смеху.

— Ладно, — отсмеявшись, продолжил разбор Леонид. — Хорошо, пусть мы представители. Мы знаем, кого представляем, — замечательно. Но — где и перед кем мы будем это всё представлять? Или это просто игра получается, ролевая игра в магию. То есть туфта.

— А мне почему-то кажется, что перед кем — найдётся. — Теперь Калина говорил медленно, словно через силу. — Чёрный пообещал тебе контакт. Неужели ты думаешь, что он говорил о дурных снах?