Побег - Бекс Хоган

Что я надеюсь сегодня обнаружить? Какие ответы я могу найти в этом пустынном месте? Честно говоря, я в сомнениях, однако что-то происходит между отцом и королем, и мне нужен любой намек, пусть даже самый маленький. Служба его величеству, выполнение долга по защите королевства – вот что делает отца и его команду достойными уважения. Звучит, быть может, романтично, но именно это помогает мне принимать ту жестокость, которая требуется от моей семьи. И вот теперь мы шпионим за королем? И убиваем людей из его флота? Чушь какая-то!

Облако нависло над землей, так что видимость так себе, однако оно предоставляет мне некоторое укрытие на случай недружеских взглядов. И тишина. Чрезмерная? Обычно гул горных работ слышен еще с корабля, но сегодня я не улавливаю ничего, не ощущаю дрожи взрываемых недр. Я была слишком увлечена мыслями, чтобы заметить это раньше. Возможно, они прервали работу по случаю прибытия отца, однако участившееся сердцебиение свидетельствует об обратном.

Что-то не так.

Я тороплюсь, едва дыша от страха, что меня обнаружат, и забираюсь на позицию, которую считаю выгодной: на вершину скалы, протянувшейся вокруг поселения. Отсюда я прекрасно вижу шахту, а булыжники служат превосходным укрытием. Я лежу, не обращая внимания на острые камни, колющие тело, и понимая, что отец придумает что-нибудь похлеще, если меня застукают. И наблюдаю.

Элитные матросы «Девы» уже добрались до поселения и, судя по выражению лиц, тоже не рассчитывали застать в качестве приветствия тишину. Отец указывает на нескольких, и они рассеиваются, вынув из ножен сабли и подняв пистолеты. Они начеку, готовы к неприятностям, когда от одной из каменных хибар отделяется фигура с поднятыми руками.

Отец идет навстречу, говоря что-то, чего я не слышу на таком расстоянии. Человек качает головой, и отец толкает его настолько сильно, что тот заваливается на камни. Я машинально вздрагиваю, когда отец хватает его за шиворот и ставит на ноги. Теперь я вижу, что это старик, причем, похоже, из здешних начальников.

– Почему шахта стоит, отвечай!

Отец выдыхает свой вопрос так громко, что он четко долетает до моих ушей.

– Пожалуйста, не троньте его.

Теперь это голос женщины, шагающей от другой хибары с храбростью, которая не может меня не восхитить.

– Произошел несчастный случай. Если вы его отпустите, я расскажу вам, что стряслось.

К моему удивлению, отец выполняет ее просьбу и отпускает старика. Женщина подбегает к нему и обнимает за плечи, защищая от отца. Я замечаю, что затаила дыхание. Я ни на мгновение не доверяю отцу. Бегаю взглядом по команде, пока не нахожу Грейс и Бронна. Они оба неподвижны, готовые атаковать при первом же сигнале. Я никогда не видела их такими вне корабля, защищающими отца, пока он терроризирует безоружных мирных жителей, и мне тошно.

Я напрягаюсь, чтобы услышать разговор между отцом и той женщиной, поскольку они больше не кричат, и, хотя большая часть мне непонятна, я улавливаю суть. Произошло огромное несчастье. Долгие зимы и плохие условия сказались на этих людях еще до того, как несколько недель назад в шахте произошел несчастный случай. Сотни жизней были потеряны, а те, кто живы – в основном женщины, дети и старики, – остались практически ни с чем. Их запасы хрусталя иссякнут к концу месяца.

Хотя королю послали известие, никакая помощь не пришла. До сих пор.

У меня екает сердце. Она думает, мой отец пришел, чтобы им помочь, и мне за нее откровенно страшно.

Теперь и остальные жители отваживаются выглянуть из своих домов. Что они делают? Неужели думают, что это безопасно? Сердце бьется оглушительно. Они все в опасности. Нет, нет, нет! Не выводите детей. Прячьтесь обратно. Скорее!

Отец стреляет первым. Он лениво поднимает пистолет, и пуля пробивает голову старика навылет. Женщина в ужасе отскакивает и начинает кричать. Потом я слышу только ужасающий хор. Крики. Плачь. Мольбы. Отцу даже не нужно отдавать приказ: команда проворно следует его примеру.

Жители поселения перебиты раньше, чем отец забирает их последние запасы хрусталя, – все, что осталось для обмена на еду. Ни то ни другое им больше не понадобится.

У меня в голове бушуют кошмары, мысли разлетаются перепуганными обрывками, но в конце концов одна все же задерживается. Бежать! У меня есть лишь несколько минут – время, необходимое команде на сборы всего более или менее стоящего, – чтобы вернуться на корабль и чтобы мое присутствие здесь осталось в тайне.

Вскочив на ноги, я спотыкаюсь и скольжу обратно, к берегу.

Их убили. Убили всех. Беззащитных, безоружных и ни в чем не повинных. Детей…

Я трясу головой. Не могу об этом сейчас думать. Я должна спешить, но спотыкаюсь из-за срочности, опережающей мое тело. Слезы застилают мне глаза, и я яростно стираю их, стараясь не сбиться с пути. Наконец впереди появляется «Дева», и я безрассудно ныряю в море. Мой разум кричит от страха пребывания в воде, но я плыву, зная то, что гораздо страшнее океана, карабкаюсь по корабельному борту и валюсь на палубу, после чего умудряюсь юркнуть в каюту незамеченной.

Только сменив мокрое белье на платье и расчесав волосы, чтобы они стали посуше, я позволяю себе перевести дух, и с моих губ срывается всхлип. Я зажимаю рот ладонью, приглушая звук. Паника схватывает горло, как тошнота. Они перебили всех. Даже детей.

Я знала, что отец – человек беспощадный, но думала, его жестокость ограничивается отбиранием у них хрусталя. Взять и вырезать все поселение? Это вне моего понимания. Наконец я сознаю, какой же дурой я была.

Я верила в то, что Гадюка существует для защиты. Смертоносная? Да. Морально неоднозначная? Скорее всего. Но всегда стоящая на страже невинных. Именно за эту основополагающую ценность я цеплялась.

Теперь же я вижу, что мы превратились в обычных воров и убийц. В жестоких душегубов, которые берут все, что понравится, и не помогают никому, кроме себя. Я не могу стать одной из них. Ни за что.

Я слышу, как на корабль возвращается команда. Для встречи требуется мое присутствие, и я пытаюсь придать лицу нейтральное выражение, проверяю волосы. Они по-прежнему слегка влажные, но не возбудят слишком сильных подозрений, я надеюсь. Да никто и не поверит в то, что я по собственной воле приблизилась к воде. Гораздо труднее будет скрыть злость и отвращение под маской спокойствия.

Я выхожу на палубу, толчок под ней свидетельствует о том, что мы уже подняли якорь. Отец явно не горит желанием здесь задерживаться. В этом он не одинок – если мне больше никогда не доведется вернуться в это ужасное место, горевать я не стану.

Оказавшись на открытом воздухе, я вижу, что большая часть команды забрызгана кровью. Отец направляется в мою сторону, увлеченно разговаривая с Кливом и Бронном. Грейс чуть поотстала.

– Добро пожаловать домой, капитан, – говорю я, выполняя свою обязанность. – Путешествие выдалось успешным?

Чертов убийца!