Кровь Ларингии - Илья Городчиков

- Да. Не веришь?

- Сложи четыреста пятнадцать и двести девяносто два.

- Семьсот семь. – меньше, чем через секунду ответил я.

- Минус триста шестьдесят восемь.

- Триста тридцать девять.

Впрочем, двумя ответами старик не удостоверился и пришлось провести ещё несколько операций с этим числом в голове. Над каждой операцией старик думал в несколько раз больше меня, но в конце всегда согласно кивал. Математику я перестал любить ещё в тот момент, когда в прекрасный мир цифр и чисел вторглись буквы. Однако всё что связано с умножением, делением, сложением и вычитанием, пусть даже на дроби, получалось отлично.

- Где научился так считать?

- Не знаю. Мне орк голову отбил, и я почти всё забыл.

- Ещё и стихи сочиняешь? – улыбнулся врач, - А читать и писать?

- Сильно сомневаюсь. – помотал головой я, - На мои вопросы ответишь? Что за Серый Бог? Как всё устроено в церкви святой Юганы? Кто граничит с графством? Почему ты сам умеешь считать в уме?

- Как много вопросов… Давай по порядку. Серый Бог по легендам появился из священной скалы Карентьяр, когда в неё ударила молния несколько тысяч лет назад. Он якобы является самим воплощением чистой энергии планеты, самосоздавшийся из всех наших грехов. Он мог превращать воду в вино, движением пальца тушить самый жаркий огонь и своим дыханием оживлять существ. Выглядит как высокий человек с серой кожей, длинными конечностями и с большим глазом вместо головы. Рисунок глаза просто символ для того, чтобы узнать своих.

- По твоим рассказам Серый Бог не выглядит как злое существо. Вроде даже добрый.

- Согласен, так сначала подумать можно. Вот только настолько этот Бог добр, что проклинает не самих грешников, а их детей и их светлые души, и обещает нам всем скорый Великий Суд, где даже самый праведней человек ответит по всей строгости. Это Бог не жизни, а смерти. Вот его последователи и хотят ускорить Великий Суд, чтобы наш «страшный» мир исчез быстрее, ведь чем меньше живых, тем меньше нужно судить.

- Ладно… - протянул я, осознавая, что больше запутался, нежели узнал нечто новое, - А как всё устроено в местной церкви?

- Тут всё гораздо сложнее. – почесал свой сухой подбородок Фабрис, - Югана сама по себе не является божеством. Она лишь часть Восария. – увидев непонимание в моих глазах, он продолжил, - Восарий – предок всего человечества. Он создал всё что ты видишь вокруг себя: реки, леса, поляны, небо, землю, всех животных и насекомых. Но человек оказался столь сложным существом, что Восарий просто не смог создать его сам. Тогда Восарий разделился на четырёх Высоких Предков: Салота, Харгано, Карулу и Югану. Все они начали работать над человеком, создав четыре народа, которые должны были жить в мире и согласии, но человечество оказалось слишком злым и не желало жить вместе. Начались кровавые войны, и Высокие Предки не смогли стерпеть этого, но и бросить своих детей тоже не могли. Потому увели своих детей по разным сторонам света, которые потом развились в народы и государства. Потому в церкви нашей четыре почитаемых Высоких Предка. Каждые двадцать лет в храме на горе Харимп собираются высшие члены церкви, ведущие споры меж собой и убеждающие остальных в том, что именно его Высокий Предок является главным и именно тот, кто смог убедить остальных становится Тантопой до следующего собрания.

- Какая-то ненадёжная конструкция в этой церкви.

- И вновь я с вами согласен, Вадим. Далеко не всегда такие встречи оканчиваются простыми беседами. – в голосе Фабриса чувствовалась большая грусть, - Я состоял при отряде сопровождения Тация Келинского. Семь лет назад был последний Харимпский Собор и именно он был мудрецом, что отправился на него отстаивать святость Юганы. Тогда было слишком много мудрецов, и никто не хотел отступать. Кто же мог тогда догадаться, зачем Таций взял с собой несколько десятков воинов из Келинского монастыря. Когда все беседы, доводы и уговоры закончились, то заговорила сталь. Слишком сильно мы были разгорячены спорами и пустить в ход оружие казалось слишком хорошим решением. Нам хватило считанных мгновений, чтобы залить Собор кровью и именно на этой крови Таций стал Тантопой и будет им ещё тринадцать лет. Тогда я и ушёл из церкви.

- Сменил одну кровавую работу на другую? – выпалил я ещё до того, как успел обдумать слова врача.

- Правду говоришь. Молодец. – без тени издёвки произнёс лекарь, - Да, но теперь я не предаю и не обманываю себя. Тем более, что жить на слепой вере не очень получается. Здесь я хотя бы могу свои навыки применить на деле и столько событий уже пережил, что за четыре жизни службы за монастырскими стенами даже близко бы не увидел. Вот так вот.

- Значит ты бывший монах… Это многое объясняет. Скорее всего ты и читать умеешь. Научишь?

Фабрис посмотрел на меня изучающе, прищурившись. Недолго подумав, он утвердительно кивнул, и мы продолжили свой путь.

Уже глубокой ночью мы смогли вернуться к городу. Сил едва хватило на то, чтобы разбить палаточный лагерь и приготовить нехитрый ужин. Отряд собрался на земле вокруг костра, над которым кипел котёл с похлёбкой, откуда тянулся непередаваемыми флюидами вкуснейший запах, от которого желудок активно ворчал. Пришлось глотать быстро накапливающиеся слюни и смотреть на медленно вычерчивающийся на земле рисунок. Рисовал его Фабрис с помощью длинного прута, объясняя местную геополитическую ситуацию. Удивительно, но бывший монах обстановку знал просто на «отлично», да и объяснять умел не хуже.

Оказывается, что сейчас мы были практически на самом западе известных земель. Называли этот континент Карлион и, судя по карте Фабриса, на востоке лежали обширные и неизвестные земли, именуемые Великой Пустошью. С юга континент омывало большое море, отдалённо напоминающее месяц или серп, наполненное множеством больших и малых групп островов, каждая из которых имела своё имя, впрочем, не отпечатавшиеся в моей памяти. С севера лежало безжизненное Ледяное море, бороздимое только ладьями суровых суров. Их страна лежала прямо на границе с Великой Пустошью и была полна широких рек, по которым суры много торговали с южными государствами.

Наше королевство было сильно разделено и во многом благодаря не только монастырям Юганы, но и тому, что прошлый король оставил слишком много наследников, каждый из которых претендовал не только на собственные феоды, но и на управление всей Ларингией. Формально королевство продолжало быть единым, но