Последний танцор - Дэниел Моран

Сегодня он ждал гостя под музыку и тонкий флер голоса певца. Музыка омывала его, а потом из тишины и темноты на свет вышла фигура, окутанная тенью. Тогда звуки, и ощущение гладкой, теплой чашки в руке, как и все ощущения внешнего мира, перестали существовать для Роберта Дазай Йо.

Он поставил чашку на деревянный пол и слегка наклонил голову. Больше он не сделал ни одного движения.

— Добрый вечер, сэр.

Камбер Тремодиан выглядел ожившим портретом. Немного выше Роберта, одетый в черное, белое и серое. Тени свивались вокруг него словно живые. На том месте, где должно было находиться его лицо, клубилось темно-серое облако. Роберт давно обнаружил, что чем пристальнее он вглядывается в этот туман, тем сильнее у него устают глаза. Позже он научился не смотреть.

На груди Камбера виднелся круг, составленный из концентрических окружностей, в центре его горела одна строчка, которую Роберт не мог прочесть — круги и слова сливались перед глазами дрожащим маревом, как иногда случается при жаре свыше сорока градусов.

Когда гость наконец заговорил, голос его звучал ровно, размеренно и безжизненно.

— Здравствуй, Роберт.

— Она вернулась ко мне.

— Я знаю.

— Конечно, знаешь. — Роберт помолчал. — Я скучал по ней. Ужасно скучал.

Камбер сделал еще шаг вперед, ближе к свету. И все равно его фигура не стала четче, тени скользнули вместе с ним, вновь обернув в расплывчатый серый саван.

— И об этом мне тоже известно.

Роберт изо всех сил старался не выдать ту боль, что наполняла его сердце.

— Служа тебе, я потерял всех, кого любил. Неужели я должен потерять и ее?

Темная фигура мягко проговорила:

— Не уверен, возникнет ли в этом необходимость. А пока могу сказать тебе только то, что ты и сам уже знаешь: если сумеешь защитить ее, защити. Но она идет своей дорогой, а ты своей. Если, служа мне, ты потеряешь ее, значит, тебе придется с этим смириться. Думаю, я на какое-то время перекрыл врагам подступы к Неуловимому Тренту, большее сейчас не в моих силах. Отклонение в этом году составляет почти двенадцать процентов. Человечество приближается к пику развития, над которым мой противник установил контроль. Возможно, это мое последнее посещение. Минимум два года и четыре месяца, а может и дольше, меня здесь не будет, и я не смогу вести тебя и советовать.

— Тебя здесь не будет? — удивился Роберт.

В словах Тремодиана сквозила безмерная усталость.

— Мой злейший Враг добился своего, Роберт. Мы заключили сделку — он и я, хотя нет никакой гарантии, что кто-то из врагов Трента, живущих в режиме Неразрывного Времени, не причинит ему вреда. Но от своего Врага я Трента уберег. За исключением опять же того варианта, что здесь и сейчас присутствует аватара моего противника. Детали нашего соглашения не должны тебя волновать, но к концу этого десятилетия, возможно, ты снова увидишь меня, правда, в Другом Месте, где я совсем не такой. Да и я тоже не всегда смогу узнать тебя там.

— Ты как-то говорил, что если мне не повезет, то я могу однажды встретиться с твоим противником.

— Сейчас это еще более вероятно, чем раньше, и становится тем реальнее, чем ближе мы подбираемся к пику. Даже мое сегодняшнее посещение исключительно опасно — агенты противника в этом времени более многочисленны и сильны, чем мои. Подозреваю, что тебя уже раскрыли и есть вероятность, что Враг попытается отвратить тебя от службы мне.

— Или убить?

Камбер Тремодиан поколебался, потом ответил прямо и откровенно, как равному:

— Нет, Роберт, я так не думаю. Ты один из шести живущих шивата этой эпохи, и я сильно сомневаюсь, что мой противник осмелится на Убийство, как бы живописно ни выглядела твоя смерть. Я — Ночной лик, он тоже, и если твоя гибель повлечет за собой утрату шиабры, это уничтожит нас обоих. Но наряду с нами в этом времени существуют еще пять Ночных ликов, и я не могу с уверенностью обещать, что Враг не сделает такой попытки. Роберт, я не могу предугадать.

— Если я встречу противника, как я его узнаю? Собеседник пожал плечами:

— Если он захочет, чтобы ты узнал его, ты узнаешь. А если нет, то нет. — Человек без лица внезапно рассмеялся заразительным веселым смехом. — Если ты увидишь кого-то, одетого так же, как я, но это буду не я, значит, это он. Только он будет в белом.

— В белом?

Голос Камбера все еще излучал веселье.

— Да. Это долгая история. Возможно, когда-нибудь, лет через десять или двадцать, я тебе ее расскажу. Но если тебе выдастся такая возможность, не стесняйся, попроси об этом Врага. Клянусь, тебе в жизни не встретить лучшего рассказчика.

— Дэнис не угрожает опасность с его стороны? Камбер покачал головой:

— Нет. Во всяком случае, не от него и не в том плане, что ты имеешь в виду. Я не могу защитить ее так, как защищал Трента, но Дэнис меньше нуждается в защите, потому что она его прямой предок и он не станет рисковать, угрожая ей. Моим предком она не является, но жизни ее потомков часто пересекались с моей жизнью. Я однажды попытался убить ее отца, но к тому времени Дэнис уже родилась, и смерть его тогда спасла бы девочку от гораздо большей потери. — У Роберта возникло странное ощущение, будто Камбер Тремодиан заглянул ему в глаза. — Но учти, Роберт, если возникнет необходимость в ее смерти, я приму это. И если будет нужно, чтобы вы с ней навсегда расстались, я тоже приму это.

— Ты слишком многого требуешь от меня.

— От других требовали большего. И они давали это. — Он помолчал. — А с Дэнис спрос еще больше, чем с тебя. Роберт прямо взглянул на Камбера Тремодиана:

— Ты жесток.

— Нет, Роберт, — ответил тот, и Роберт безошибочно уловил боль в его ровном, спокойном голосе. — Я — необходимость. — При этих словах тени заклубились вокруг его фигуры, и ночной гость исчез столь же внезапно, как появился.

Роберт посмотрел на чашку с чаем, зная, даже не прикасаясь, что он холодный. Мужчина долго сидел один, в темноте, наедине с музыкой.

Я думаю, ты любила меня

Так же, как я любил.

Что толку гадать теперь, чья вина?

Но я тебя не забыл!

... Но я тебя не забыл.

Потом он встал и пошел наверх спать, и во сне к нему пришла, принеся боль и желание, та женщина, которую он не видел тридцать лет.

ПРЕСС-ДАЙДЖЕСТ:

ШОУМАК О ЛИТЕРАТУРЕ.

(Выдержки из выступления перед группой писателей в Де-Мойне, штат Айова. Шоумак появился перед аудиторией с бутылкой виски в руке и с места в карьер заявил: «Как только содержимое этого пузыря иссякнет, я сразу же заткнусь»).

Откуда берутся мои долбаные сюжеты? Неужели в ваши тупые головы не пришло ничего более оригинального? Ты хочешь быть писателем и задаешь такой вопрос?