Цитадель - Кирилл Луковкин

Малейший, даже самый тихий звук гулко отдавался в пустоте. Судя по далеким отзвукам, они попали в очень большое помещение, но его истинные габариты скрывала темнота, которую был не в состоянии рассеять даже свет фонаря. Впрочем, тьма стала постепенно отступать, по мере того, как глаза привыкали к отсутствию света. Беглецы прошли сотню-другую шагов, пока не наткнулись на стену. Ахмед стал методично осматривать эту стену, двинувшись направо. Девушка, она откликалась на имя Майя, пошла налево.

Рик и усатый варвар по имени Райнер остались ждать. Рик рассеянно водил по полу пальцами. Поверхность имела непривычное происхождение: что-то шероховатое, не такое гладкое, как полы и стены родной Коммуны.

– Бетонопласт, – сказал Райнер. – Сверхпрочный, но легкий материал.

– Откуда вы знаете?

Райнер был вдвое старше своих молодых спутников. Почти все его лицо инквизиторы превратили в один большой синяк. Выглядел он неважно.

– Изучал спецификации. – Он запоздало сообразил: – Ты, наверно, не знаешь, что это такое? Это документ, содержащий основные характеристики материала: вес, масса, химический состав, плотность… Ты умеешь читать?

– Нет, – признался Рик, благодарный тьме за то, что та скрывает его смущение.

– Ага, ну с этого и надо было начинать. Вас в вашей Коммуне не учат ни письму, ни чтению?

– На это имеют право немногие. Избранные.

Райнер сморщился и пощупал бок.

– Зато колошматить людей вы умеете здорово. Кажется, сломано одно или два ребра. Больно дышать.

– Я не лекарь…

– Даже будь ты врачом, здесь ты не смог бы мне помочь.

– Нашла! – крикнула слева Майя. – Дверь.

Они поспешили к девушке, которая внимательно читала надписи на большой двустворчатой двери черно-желтого цвета с красным кругом точно посередине. Рик видел знакомые символы и иероглифы, но те складывались в непривычные сочетания. Самым большим иероглифом был «II».

– Она выводит на шапку второго эона. Чувствуете?

Все прислонились к двери. Из щелей тянул сильный сквозняк. Завывал ветер. Оттуда веяло холодом – настоящим морозом, который не просто превращает воду в лед, он делает из теплокровного человека остывшую мумию. Такие холода считаются самыми страшными в Коммуне и царят в секторе от двух до трех недель.

– Значит, мы на верном пути, – устало сказал Райнер. – Прежде чем двинемся дальше, предлагаю сделать привал на пару часов.

– Они отняли наши вещи со всеми запасами еды. – Майя исподлобья глянула на Рика. – Все пакеты с концентратами, медикаменты, снаряжение и карты!

– У меня осталась вода, – вставил Ахмед и вытащил флягу. Воду пустили по кругу.

Майя осмотрела усатого варвара с тревогой, и хотя на лице ее отражалась боль, она немного успокоилась. Беглецы уселись вдоль стены, слишком истощенные от физического напряжения и травм, чтобы попытаться заснуть. Девушка угрюмо перебирала в руках содержимое карманов. Райнер просто сидел и смотрел вперед. Ахмед перекладывал вещи в рюкзаке. Рик положил перед собой боевой кинжал и на секунду закрыл глаза. Открыл и снова посмотрел на оружие. Вдруг тьма ворвалась в его сознание, лишила его тела, рук и ног, отняла у него мир и время, подарив взамен саму себя. Откуда-то издали доносился тихий разговор.

– Оставим дикаря. Вернется к своим и забудет про нас. Для нас он – обуза.

– А разве не он спас тебя, когда ты застряла под дуговым коридором?

– Думаю, он принял меня за кого-то своего.

– А когда вытаскивал из камеры вместе с Ахмедом, тоже по ошибке?

– Я не знаю. Эти люди вызывают во мне страх. Я ему не доверяю.

– Речь не о доверии. Он может быть нам полезен.

– Он может убить нас. Эти туземцы с нижних секторов коварны и беспощадны. У них нет никакого представления о гуманности.

– Но они выносливы и сильны. Это можно использовать.

– Если бы он знал нижние уровни – да. Но он же всю жизнь не вылезал дальше своей коробки!

– Ну да. А ты это сделала год назад. Они такие, потому что их сделали такими. Биологически они одного с нами вида, ничем не хуже нас. Я не видел ни одного мутанта, урода или зараженного среди них. Обычные люди – только оголодавшие, злобные и глупые.

– Поступай как знаешь, Райнер, но я против.

Молчание. Спустя минуту раздался шорох и Райнер сказал:

– Ладно. Пойдем.

Что-то скрипнуло, металл застучал о металл, заворочались какие-то детали, которыми бог Машины обычно насыщает внутренности окружающего Пространства. Завывания ветра усилились. Лицо обласкали потоки холодного воздуха. Через какое-то время металл застучал вновь, и все стало тихо. Рик понял, что остался один. Наедине с Пространством. Не в силах противиться сонному оцепенению, он лежал беспомощный, во власти Матери-тьмы. Он хотел бы проснуться, но вместе с тем желал сладкого забвения. Это двойственное чувство не в первый раз охватывало его. Словно рыба, вынутая сачком из пищевого аквариума, он ничком лежал на полу, уже не в состоянии повернуть домой. Жалкий, жалкий щенок, в одночасье разрушивший свою жизнь. Пусть Мать-тьма покарает его. Пусть его поглотит навсегда Пространство.

«А как же твоя сестра? – прошептал внутренний голос. – Аврора останется совсем одна. Ты должен бороться ради нее. Если они придут за ней, старик не сможет ее защитить. А когда они схватят ее и потащат наверх…»

Рик проснулся резко, рывком. Темнота вокруг как будто стала расползаться, уступая место сумраку, хотя он мог и ошибаться. Действительно, он видел окружающие стены без фонаря. Рик долго растирал окоченевшее тело, прежде чем встать. Холод глубоко впился в плоть, основательно остудил тело, уже начав свою смертельную работу. Рик знал, чем опасно пребывание на сквозняке: треть жителей Омикрона постоянно хлюпала носами. В самых страшных случаях человек впадал в жар, долго кашлял, отхаркивая гной, и умирал, захлебываясь в его потоках.