Час трутня - Денис Кащеев

Планета Новая Земля, Крепость Росс, десятый день в новом мире

Поиски продлились недолго, от силы минут двадцать, по истечении которых Галя, можно сказать, объявилась сама: Олег и рыжий Артем почти столкнулись с ней, едва высунули нос из ворот Крепости. Измайлова пыталась идти, однако, ноги ее едва держали — от парализующего заряда мушкетона отходишь не сразу. Но про заряд-то они поняли позже, а в тот момент выяснились две вещи. Первая — радостная: Галя жива и относительно здорова, хотя и осталась без кольца. Вторая — дурная: чужак сбежал. О последнем свидетельствовало отсутствие у ворот вездехода и уходящий в темноту след его широких колес: для отхода наглый вор воспользовался их же машиной.

Затевать погоню было бессмысленно: у чужака имелась фора километров в пятнадцать-двадцать. Даже если снова обесточить крепость, лишив беглеца колес (а значит, собственные мушкетоны — заряда), настичь его в ночи было уже невозможно. Нет, нашлись горячие головы: Лысый Чибис и Макс Переверзев на пару оседлали трактор, второпях не вспомнив (а может, и не зная вовсе) о том, что «поводок» у того в шесть раз короче, чем у вездехода — и пяти километров от Крепости не проедет, да и скоростью их полевой трудяга уступает угнанной машине втрое. Увещевания Артема они проигнорировали, и выгнать их из кабины сумел только подоспевший Мамай.

Пока продолжались все эти шаманские пляски вокруг трактора, Олег на руках отнес Галю в медотсек, и тут, до кучи, обнаружилась новая беда: воспользовавшись открывшейся при блэкауте дверью, из своего бокса сбежал Гера. Почему этого не заметили Ада с Мамаем, недавно сопровождавшие в камеру Чужую, те и сами не могли вразумительно объяснить: спешили, не посмотрели, не подумали… Да и что толку в объяснениях!

Коротко посовещавшись, поиски Геры решили отложить на потом. Тот мог быть где угодно: войти в любую пустую комнату, выбежать за ворота и бродить сейчас где-нибудь в окрестностях — кто знает, что на уме у психа? Если Гера в Крепости — рано или поздно он найдется, если ушел в ночь — до утра его все равно бесполезно искать в темноте…

— Итак, что мы имеем, — проговорила Инна, собрав всех ребят в столовой. Ворота Крепости она заперла хранившимся у нее капитанским кольцом, и теперь никто без ее воли не смог бы ни войти внутрь, ни выйти наружу. Иноземцева расположилась за столом спиной к стене, под висящими почти под самым потолком часами, справа от нее сел Олег. Место слева, очевидно, предназначалось Гале, более-менее оправившейся от паралича и не пожелавшей оставаться в медотсеке рядом с Чужой, но Измайлова, даже не взглянув на него, прошла мимо и опустилась на стул в стороне. Остальные разместились кто за ближайшими столиками, кто — выдвинув стул в проход. — Похищены семь из девяти энергетических батарей, — говорила между тем Инна. — Грабителей было как минимум двое. Одному удалось скрыться, вдобавок лишив нас еще и вездехода, второму свернула шею Чужая. Убитый — человек. Судя по одежде — в точности такой же, как наша — он с «Ковчега». С другого «Ковчега». В энергоцентр чужаки проникли, воспользовавшись кольцом Гали.

Почти все присутствующие дружно посмотрели на Измайлову. Галя сидела, понурив голову и судорожно сцепив пальцы лежавших на коленях рук.

— Нападавшие подкараулили ее за воротами и подстрелили из мушкетона, — продолжала тем временем Иноземцева. — Так у них оказалось офицерское кольцо, послужившее им пропуском в Крепости. Единственное, чего они не учли — вмешательство Чужой. Если бы не она — мы бы лишились всех девяти батарей.

— Если бы не она, нас бы сейчас было тридцать! — со злостью бросила сидевшая прямо напротив Инны Аня Руденко.

— Двадцать девять! — счел нужным поправить девушку Олег. — Руслан погиб не из-за Чужой! — он хотел еще добавить про Вербицкого, но в смерти капитана, пусть и косвенно, Чужая виновна была: если бы не убийство ею Марины, не сошел бы с ума и не нанес роковой удар Андрею Гера.

— Как бы не так! — запальчиво заявила Аня. — Это Диля его подзуживала выйти через шлюз, я сама слышала! — при упоминании имени сестры Галя дернулась, словно от удара, но головы так и не подняла.

— Его не нужно было особо подзуживать! — упрямо настаивал Светлов. — Он бы в любом случае ушел! Я отлично помню его настрой!

— А вот и нет!

— Бессмысленный спор! — прервала их Инна. — Сейчас нас здесь восемнадцать, и с этим уже ничего не поделать.

Плюс трое ушедших на север разведчиков… Плюс Гера. Но принимать решение придется нам, восемнадцати.

— Какое решение? — спросила Ксюша.

— Как мы собираемся вести войну, — заявил со своего места Лысый Чибис. — Какое же еще?

— Я что-то пропустила? — вздернула бровки Ада. — Мы кому-то объявили войну?

— Ее только что объявили нам, — поддержал приятеля Макс. — По-моему, это очевидно.

— Война семи батареек! — в своем стиле бросил куда-то в сторону Мамай — откровенно говоря, Олег не понял, вторит тот Максу с Антоном или, наоборот, насмехается над ними.

— Это не просто семь батареек! — диким вепрем вскочила вдруг со стула Света Ткачук, обычно тихая и незаметная, но сейчас в нее внезапно словно бес вселился. — Это семь лет нормальной жизни, которые у нас только что отобрали!

— Все так, но почему обязательно война? — развела руками Ада. — Не лучше ли попробовать договориться по-хорошему?

— По-хорошему — это как? — хмыкнул Мамай. — Вежливо попросить вернуть украденное?

— Ну, выкупить у них эти чертовы батарейки, например.

— А чем заплатим-то? — развел руками Стас. — Что у нас есть такого, чего нет у них, и что бы стоило семи лет неги и комфорта? Разве что Чужую им предложить, так ведь не возьмут… Придется кого-то в довесок отдать. Есть добровольцы?

— Чужую — это идея! — хохотнул Лысый Чибис.

— Чушь! — бросил Макс. — Стоит только начать торговаться — раз и навсегда заработаем репутацию трусов! И тогда в следующий раз у нас еще что-нибудь отберут, потом еще… Тот, кто, выбирая между войной и позором, предпочитает позор, в итоге получает и позор, и войну! Это еще Черчилль сказал!

— Черчилль? — хищно прищурилась Ада. — Это не тот чувак, который принял империю, над которой никогда не заходило солнце, а оставил своему преемнику жалкий островок? Офигеть, авторитет!