Война и честь - Дэвид Марк Вебер

Одни члены кабинета уставились на него с раздражением, другие задумались, и, осознав, как много оказалось последних, Причарт ощутила легкую тревогу.

– Честно говоря, Арнольд, – произнесла она после непродолжительного молчания, – должна сказать, что вы уже давно… м-м… предрасположены, если позволите это так назвать, к обвинениям Звездного Королевства в экспансионизме.

– И вы полагаете, что я высказываю тревогу по поводу нынешних событий по причине глубоко укоренившегося предубеждения, – уточнил Джанкола с любезной улыбкой.

Причарт заставила себя улыбнуться в ответ, хотя предпочла бы закатить ему оплеуху. Однако, как бы ей этого ни хотелось, она была вынуждена признать, что в соображениях Джанколы есть резон и просто так от них не отмахнуться, хотя и очень хочется. Кроме того, она была вынуждена признать, что он хорошо держится. Хорошо бы еще он держался где-нибудь подальше от этого собрания.

– Если честно, то да, – ответила она.

– Ну что ж, откровенность за откровенность, отчасти сказывается и предубеждение. С другой стороны, мое суждение по данному вопросу основано на объективных фактах. Я согласен, что аннексия системы, в которой открыт терминал, есть лишь продолжение традиционной политики Звездного Королевства. Но мы ведем речь не только об этой конкретной звездной системе. Мы говорим и о системе Рыси, и, вполне возможно, о других обитаемых звездных системах скопления Талботта. Обо всех семнадцати. Это огромная перемена по сравнению с аннексией единственной звездной системы с одной-единственной планетой, населенной примитивными племенами, как Василиск, или даже стратегически важной звездной системой, население которой обратилось с просьбой о присоединении, как Звезда Тревора.

Он покачал головой.

– Нет, госпожа президент. Сейчас мы видим проявление агрессивного, высокомерного экспансионизма. Думаю, убежденность манти в том, что они наголову разбили режим Пьера, разожгла в них империалистические устремления, всегда теплившиеся во внешней политике Звездного Королевства. Кстати, другим ярким примером высокомерия и империалистической политики манти может послужить рост напряженности в их отношениях с Андерманской Империей из-за Силезии. Совершенно очевидно, что они рассматривают Силезию как свой рыбный садок, куда никому, кроме них, не позволено забрасывать сети. Между желанием считать суверенную звездную державу экономически зависимой от своего государства и планированием неприкрытой аннексии звездных систем, не способных противостоять агрессии, – всего один шаг.

– Но, согласно донесениям Вильгельма, изначально идея присоединения исходила как раз от Рыси, а не от Мантикоры, – возразила Анрио.

– А откуда мы знаем, что это было именно так? – вмешался министр внутренних дел Сандерсон.

Глаза Причарт сузились. До сего момента она числила Вальтера Сандерсона в своем «лагере», но теперь её уверенность поколебалась. А когда он продолжил, просто рухнула.

– Мантикора имела с Рысью только один контакт, состоявшийся при посещении системы исследовательским кораблем, – сказал он. – Мы не знаем, что на самом деле они сказали. Мы знаем только то, что сообщил экипаж мантикорского корабля. И опираемся на заявление мантикорского правительства.

– Вы утверждаете, что они лгут? – спросил Тейсман, бросив на Сандерсона тот самый взгляд, от которого с трудом, но все же сумела удержаться Причарт.

– Я утверждаю, что подобного варианта исключить нельзя, – парировал Сандерсон. – У меня нет доказательств ни того, что они солгали, ни того, что сказали правду, а если их политический курс и вправду таков, каким видится Арнольду, они должны испытывать сильное искушение представить свои действия в самом выгодном свете. «Просьба» Рыси – превосходный предлог.

– Да зачем им вообще какой-то предлог? – спросил Ле Пик.

– Мне на ум приходит по меньшей мере одна причина, – рассудительно произнес Джанкола и в ответ на вопросительный взгляд генерального прокурора пожал плечами. – Мы с вами можем быть полностью уверены, что Солнечная Лига отреагирует на поползновения манти негативно. Но солли, как известно, весьма привержены принципу «самоопределения».

– Разумеется! – фыркнул Тейсман. – Пока экспансию осуществляют именно они, а не кто-то другой!

– С этим я спорить не стану, да и никто, наверное, не станет, – согласился Джанкола. – Но если Звездное Королевство сумеет убедить общественное мнение Лиги в том, что инициатива присоединения исходит от Рыси, то при наличии общественной поддержки идеи самоопределения Лиге будет довольно трудно возражать против предпринимаемых мантикорцами шагов.

– По мне тут чересчур макиавеллизма, – сказал Ле Пик.

– Может быть и так, – легко согласился Джанкола, – но ведь Высокий Хребет и Декруа и есть последователи Макиавелли, не так ли? Или вы, Деннис, думаете, что они затягивают решение судьбы оккупированных систем исключительно по доброте душевной?

– Конечно нет, – буркнул Ле Пик.

– Если они используют переговоры для решения своих внутриполитических проблем, то они вполне могут рассматривать экспансию в скопление Талботта в том ключе, который я только что описал. Это было бы печально, но, должен сказать, если бы они интересовались только скоплением, я бы не переживал. В конце концов, Талботт вне нашей территории и нашей сферы интересов. Беда в том, что это явный признак усиливающейся тенденции к экспансии в целом. А если так, то территориальная близость Мантикоры начинает меня беспокоить. Особенно пока они оккупируют часть пространства Республики.

* * *

– Черт возьми, а он сообразительный сукин сын, – со вздохом сказал Тейсман несколько часов спустя, сидя вместе с Ле Пиком в кабинете Причарт.

За огромными окнами россыпью драгоценных камней сияли огни Нового Парижа, но присутствующие были не в том настроении, чтобы любоваться красотами.

– Да, он такой, – согласилась Причарт, откинувшись в своем гигантском кресле и устало прикрыв глаза. – И становится все сообразительнее и сообразительнее, – по-прежнему с закрытыми глазами добавила она, обращаясь к потолку.

– И без вас знаю, – рубанул Ле Пик. Тейсман вопросительно посмотрел на него.

– Меня от него колотит, – объяснил Генеральный прокурор, раздраженно пожав плечами. – Конечно, он умен, и его речи вполне разумны. Иногда мне кажется – слишком разумны, особенно когда я начинаю чересчур злиться на манти. Но слишком многое скрыто в глубине. Он напоминает мне Сен-Жюста.

– Ну это, пожалуй, чересчур, – сказал, помолчав, Тейсман. – Он, конечно, не ангел во плоти, каким старается казаться, но сравнивать его с Сен-Жюстом? – Военный министр покачал головой. – Нет, на Сен-Жюста он не похож хотя бы потому, что не представляет опасности для общества.

– Но не из-за отсутствия амбиций, – фыркнул Ле Пик.

– Беспринципный – да, – вставила Причарт, открывая глаза и возвращая спинку кресла в вертикальное положение, – но, по большому счету, Том прав. Несомненно, в угоду своим амбициям Арнольд способен на многое, но я не могу себе представить его, взрывающего ядерный заряд в центре Нового Парижа.