Княжич - Андрей Минин

– И как тебе холопки? Хорошо ль постель греют? – со злостью спросила она.

Взяв её за талию, я спокойно отвечал, стараясь не смотреть по сторонам. И так ей уже два раза на ноги наступил. В первый раз танцую. Морщилась она, думая, что я это специально.

– Кровать мне греет Шарик. Мой пёс.

– Значит, они тебе спинку в бане моют?! – продолжала она держать голову на моём плече, шепча разные предположения, граничащие с оскорблениями.

Со стороны, наверно, это казалось забавным. Девушка на полголовы выше мальчика шепчет ему на ушко в танце. Романтично, заметил я в стороне ее родителей, украдкой наблюдающих за нами.

– В баню я хожу с мужиками, паримся мы там берёзовыми и липовыми вениками, – отмёл я её подозрения. – Спинки друг другу не трём.

– И где же ты тогда холопок используешь?

– В свинарнике, курятнике и теплицах, – абсолютно честно ответил я.

Музыка закончилась, захлопали пары музыкантам на сцене.

Светлана тоже хлопала, метали её глаза молнии в мою сторону.

– Ох, молодость, – подошли к нам её родители. – Вы так хорошо смотрелись вместе.

– Пф!

Думаю, пояснять, кто это фыркнул, не надо.

– Светлана удивительно хорошо танцует, – сделал я ей комплимент. – А как от неё удивительно пахнет свежим хлебом! – Вновь подколол я девушку, улыбнувшись.

– Ах ты! – протянула она ко мне руки.

– Тогда ждём вас завтра в гости, молодой человек. Отказ не принимается, – вновь удержала дочь мама, пригласив меня к себе и подмигнув.

– Почту за честь, – не смог я найти достойного повода отказаться, удивительно похоже усмехнулись её родители, взявшие меня за жабры.

– Пойдём, познакомлю тебя с интересными людьми, – позвал меня за собой боярин, оставили мы дам у столика с мороженым. – Приёмы нужны, чтобы налаживать связи, Семён. Тебе это будет особенно полезно с твоим бизнесом по выращиванию мха.

– Вы знаете, чем я занимаюсь?

– Конечно, – уверенно кивнул он. – В нашем захолустье что знает один, знают все.

– Неожиданно…

– Привыкай, – стали мы раскланиваться со степенными мужиками в мехах бобра, викуньи, шиншиллы и соболя, кажется, перезнакомился я со всеми крупными купцами и боярами Сибирска. Так их было много, мелькали передо мной лица, лица, лица. Уже на втором десятке перестал я соображать, позабыв, как кого зовут.

– Ты как? Ещё держишься?

Через два часа подошли мы к столику с мороженым, у которого оставили дам.

Они всё ещё были здесь. Лопала крем-брюле Светлана, свысока поглядывая на измочаленного марафоном меня.

– Нормально.

Гончаровы устроили приём, чтобы объявить о том, что наследник взял третью ступень, поднимали гости бокалы за его здравие. Кричали похвалы и лезли обниматься. Некоторые успели довольно сильно наклюкаться.

Как по мне, так третья ступень в возрасте сорока лет – это позор. Но не говорить же об этом наследнику, подошедшему к нам без отца, старающегося не подпускать того к гостям одного?

Разговор сразу не задался, подшучивал он надо мной, припомнив, что я официально владею только нулевой ступенью. Откуда только узнал? Намекнул о возможности скупки моего урожая мха следующим летом и свалил с прихлебателями из таких же великовозрастных слабосилков в туман. Позор.

– Не ожидала, что ты так слаб, – Света нашла, чем меня поддеть, стоило Гончарову удалиться. – Нулевой… – протянула она это с таким видом, будто ничего ужаснее на свете не видела.

Язва!

– У меня первая ступень, – поправил я её. – Отложил экзамен до весны. Куда спешить? – Захотелось мне показать скуксившейся девушке язык, но я сдержался.

– Хорошее начало, – серьёзно сказал её батя. – К своему совершеннолетию имеешь все шансы взять вторую ступень. Какие твои годы?

– Светлана у нас тоже первоступенчатая, – продолжала её мама игру в сватовство. – Хорошая жена будет кому-то.

– Вредная и сладкоежка к тому же, – не сдавался я.

– Зато какой хлеб печёт! – всплеснула руками её мама.

– Это да-а, это аргумент, – покивал я.

– Да хватит вам! – не выдержала издевательств Света. – Пап!

– Дорогая… – осторожно начал боярин.

– Дома поговорим, – мягко улыбнулась ему жена.

– Подкаблучник, – прошипела Света.

Невероятная семья, наблюдал я за их переругиваниями с восхищением. У нас дома всё было по-другому. Шаг в сторону – плеть. Не поприветствовал старшего должно – плеть. Проявил неуважение к мачехе? Пиши пропало!

Тем же вечером.

Поместье семьи Московитых

– Ну и что это вы устроили на приёме, молодая леди? – строго спросила Светлану мама. – Так мы тебя воспитывали?! Ты боярыня или простушка деревенская?! – не на шутку рассердилась она. – Есть что сказать в своё оправдание?

– А чего он Машу купил, – опустила голову перед матушкой дочь, поглаживая попу после экзекуции.

С розгами всё доходит гораздо лучше.

– Какую Машу?

Через десять минут в кабинет мужа и боярина заглянула жена, с веточками в руках.

– Дорогой? – ласково улыбалась она, помахивая ивовыми прутиками. – Ты не хочешь мне ничего рассказать?

* * *

– Как прошло? – встречал меня у вертолета Жук.

– Ужасно, – улыбался я, вспоминая, как Светлана Валерьевна пыталась уговорить дочку отдать мне платок, в знак своего расположения. Не зря же она танцевала только со мной на приёме?

Та отнекивалась как могла, комкала его в руках, пыталась даже сморкнуться в него, но всё-таки под напором матери отдала, торчал из моего кармана его краешек.

– Это заметно, – подозрительно посмотрел Жук на меня и дал команду пилоту взлетать.