Княжич - Андрей Минин

– Попадёт кому-то, – осторожно перепрыгнул я лужу и заорал, проткнул мне гвоздь подошву ботинок. – Вот зараза! – Прыгал я на одной ноге, пытаясь его высунуть. – Чёрт, чёрт, чёрт!

Точно Света постаралась, откинул я ржавый гвоздь в сторону, заживляя ранку. Скрыла-таки его от моего взора оторва. Сочтёмся ещё.

– Что здесь происходит? – услышали мою ругань боярин и его жена, спускаясь по лестнице. – Семён? – удивились они моему взъерошенному виду и творящемуся непотребству. Развёл я руки в стороны, показывая, что виноват не я.

– Пап! Мам! Мы поймали «мокрого» бандита, – выбежали из-за угла двое мальчишек, радостные, что им удалось.

– «Липкого», – поправил своего брата пухленький мальчик, что помладше.

– Поймали?

– Бандита? – тупо переспросили их родители, выслушав сбивчатую речь своих младших детей, перескакивающих с одного на другое.

– А потом – бум, и его должно было измазать в краске…

Тут как по заказу появились слуги, приняли у меня шубу и начали прибираться, словно так и надо и ничего страшного не произошло. Плевать на паркет семнадцатого века и потёкшую серебром ручку двери.

– Света! – гневно выкрикнула мать семейства, дослушав глупышей сыновей.

– Пойдём, Семён, покажу тебе дом, – увёл меня за собой боярин, оставив появившуюся дочь наедине с матерью.

Чую, ждёт её нагоняй и неслабый.

– Ты извини за это, – смущённо пожал он плечами, ведя за нами своих казаков-разбойников, что держались за его руки и с любопытством на меня поглядывали.

– А ты, правда, бандит? – Не удержался от вопроса вихрастый пухляш – Миша. – Сестра сказала, что ты хочешь украсть наши игрушки и кошку Мусю.

– А ещё обидеть маму, – с подозрением посмотрел на меня десятилетний Арсений, сжав кулачки.

– Ваша сестра пошутила, – вступился за меня Евгений Максимович. – И она будет наказана! – уже более сурово заметил он, открывая предо мной очередную дверь. – Это оранжерея. Здесь у нас игровая, а по соседству синяя гостиная… – водили меня по дому, показывая комнаты, статуи известных предков и картины, запечатлевшие самые важные вехи в истории рода Московитых.

– А здесь что изображено? – Уставился я на холст, на котором девушка с ярко-рыжими волосами горела на костре и смеялась.

– Бунт черни против нашей прапрапрабабки, известной ведьмы в те времена, пытались они сжечь её на костре, но не получилось, – усмехнулся боярин.

– Она была крутая, – заметил Арсений, надувшись. – Мама говорит, что я похож на неё.

Тут по дому разнёсся звук колокольчика.

– О! Уже и обед готов. Пойдём, Семён.

Спустились мы на первый этаж, пройдя двустворчатые двери, что открыли нам вышколенные слуги.

– Света! – Рванули к сестре ребята, только увидев её. – Он не бандит, – шептались они, но все всё слышали. – Ты ошиблась.

– Ага. Папа говорит, он хороший.

– Замолкните, дурачьё, – закрыла она им рты, морщась и потирая попу. – Это всё из-за тебя, – прочёл я по губам, подойдя ближе.

– Сударыня, – поклонился я и отодвинул стул, помогая ей сесть.

– Я и сама могу, – прошипела она, но под взглядом матери сдулась и позволила мне за собой поухаживать, только потом я понял, какую ошибку совершил, сев рядом, поскольку она начала пинаться под столом, пока родители не видят.

– Кому из нас тут семнадцать лет, интересно? – Ущипнул я её за ляжку в отместку.

– Ай! – взвизгнула она, подскочив на стуле и привлекая к себе взгляды родителей. – Это всё розги, – смутилась Света, приседая на место и очень выразительно посмотрев мне в глаза.

Слуги начали накрывать стол, поставили предо мной тарелку с борщом.

– Спасибо, – поблагодарил я слугу, взяв ложку. – Передай сметану, пожалуйста, – попросил я Свету.

– Пф! – фыркнула она, но сметану передала.

Дальнейший обед прошел в молчании, переглядывались мы со Светой, её весёлыми братьями и ели, иногда строя друг другу рожи, пока не принесли чай и десерт.

– Семён, – начал разговор глава семьи, – мы попросили тебя навестить нас, чтобы обсудить одно дело… – пытался он подобрать правильные слова.

Я же решил облегчить ему задачу.

– Этот разговор касается Марии? Маши?

– Рррр! – натурально зарычала Света.

– Э-э-э, да, – с улыбкой на устах рассматривали меня родители девушки. – Видишь, как Света волнуется? Рычит даже, – ещё шире заулыбались они, наблюдая за молодёжью.

– И что вы хотите от меня? Отпустить её? – Поднял я брови.

– Нет, нет, – замотал головой боярин. – Просто быть с ней… м-м-м… поделикатней, что ли. Помягче.

– Почему мы не можем забрать её сюда! – Всплеснула руками Света, не выдержав. – Этот, этот… – указала она на меня пальцем, задыхаясь от негодования, – этот охальник купил её для постельных утех!

– Хмф, – уже я не выдержал и фыркнул. – Извините, – попросил я прощения, посмеиваясь.

– Так, Света! – Твёрдо посмотрела на неё мать. – Это уже в никакие границы… Иди-ка к себе.

– Но, мам… – протянула она.

– К себе, я сказала! – вложила мать силу в слова, и Светлана, всхлипнув, убежала.

Я перестал смеяться.

– Они такие хорошие подруги?

– С пелёнок дружат, – подтвердили её родители.

– Ясно, – задумался я на несколько секунд. – Даже не знаю, что сказать, – почесал я затылок, слабо улыбнувшись. – Мне и вправду нужны холопы для фермы и ни для чего другого, – стал я зачем-то оправдываться.

– Мы понимаем, Семён, – кивнул мне боярин. – Просто наша девочка выросла на историях про принцесс, драконов и злобных тёмных властелинов, вот и воспринимает реальность только в чёрно-белых тонах.

– А, как?.. – не договорил я, но поняли меня правильно.

– Единственная наша дочь. Разбаловали, – ответили они, переглянувшись.

– Ну, она хорошая девушка. Вон как подругу защищает.

– Это да. Сердце у неё доброе, – недовольно покачала головой Светлана Валерьевна, взяв сыновей за шиворот, и оставила нас с боярином наедине.

– Мам! Не на-а-адо… – Перемазались они в варенье как свинушки, увела их мама мыть лица.

– Я хотел бы попросить тебя кое о чём, – обратился ко мне Евгений Максимович, стоило им скрыться в дверях.

– Слушаю, – кивнул я, став серьёзным.

– Позволь Свете навещать Машу.

– И всё? – удивился я. – Это ж мелочь, – дёрнул я плечом. – Пусть, конечно, прилетает, только вот причину для этого выберет другую. А то ещё заинтересуется кто, к кому она в нашу глушь ездит, и начнут задавать неудобные вопросы.