Корабль - Андреас Брандхорст

– Вы имеете в виду то, что произошло с Эллергардом? – уточнил Адам.

– Да.

– Вы слышали наш разговор с Викторией? Ведь мы были дома одни.

– Дом защищен, и вас никто не может прослушать. Но вы вышли из дома на террасу.

Женщина постучала по сигнальному значку, прикрепленному к легкой куртке.

– Он прослушивал ваш разговор.

Женщина пожала плечами и улыбнулась. Она была намного старше Адама, но в ней чувствовалось нечто симпатичное, этакая девичья беззаботность. Обследование на тридцатилетие сохранило юность, а лунный свет делал ее еще немного моложе. Налетел холодный ветер и растрепал черные волосы до плеч.

– Отсюда Эллергард отправился в свой последний полет. А там его жизнь, так сказать, пришла к концу после шестисот семидесяти двух лет.

– Виктория говорила, что он пренебрег самыми простыми правилами безопасности. Вы думаете…

– Самоубийство? Почему бессмертный возрастом почти семьсот лет должен покончить жизнь самоубийством?

– Не потому ли, что он устал от жизни?

Женщина окинула Адама любопытным взглядом:

– Неужели вы, Говорящие с Разумом, будучи смертными, в это верите? Вы действительно полагаете, что бессмертный может когда-нибудь насытиться вечной жизнью и искать смерти? Это глупо, Адам. Не открою большого секрета, если скажу: чем длиннее наша жизнь, тем полнее мы ее проживаем и тем больше возможностей открываем. С возрастом существование бессмертных становится не скучнее, как у Говорящих с Разумом, а, наоборот, интереснее. Поймите вопросы Патрика, заданные вам ранее, правильно. Смерть интересует нас только как экзотический феномен, который нас не коснется. Это своего рода жажда впечатлений, которая никогда не иссякнет. – Она посмотрела в пропасть. – Вот чего здесь точно не происходило, Адам: здесь никто не умирал.

Адам посмотрел вниз на огромные здания старого города. Ветер становился все более холодным и порывистым, но женщину это, казалось, нисколько не волновало.

– Никто не умирал? Что вы хотите этим сказать?

Она подняла руку, коснулась сигнального значка и немного повернула его. Внезапно связь Адама с базой данных оборвалась, а коммуникационный модуль фактотума отправил внутренний сигнал тревоги. Контакт со станцией коннектора был потерян.

Женщина опередила вопрос Адама.

– Чтобы нас не беспокоили, – объяснила она. – Никто не должен за нами подсматривать или подслушивать.

– Но кто?..

– Машины. Кластер.

Тут Адам что-то вспомнил. Как тогда на утесе во время бури… Бартоломеус сказал, что ищет его, хотя машины и знали, где находятся Говорящие с Разумом.

– Вы были у утеса, – сказал он. – Я мельком видел вас там.

– Да.

– И вы пользовались этим? – старик указал на сигнальный значок.

– Нет, не значком. Скремблером.

– Зачем?

– Я хотела с вами поговорить, – ответила женщина. – Собственно, как и сейчас.

– А еще вы были на праздновании моего дня рождения семьдесят лет назад. Все время наблюдали за мной.

– Вы мне показались очень интересным. Молодой человек, которому только через несколько лет предстоит пройти обследование на бессмертие, расти и повзрослеть… В мире рождается не так много детей. Большинство бессмертных бесплодны. На Земле живет лишь четыре миллиона людей, и каждый год рождается не более ста детей.

– Бартоломеус и другие машины пытаются нам помочь…

Туман в голове Адама, а точнее в сознании, все более сгущался, замедляя мышление. Разговор с женщиной утомлял его. Он слышал много интересных подробностей, однако не мог понять.

– Все из-за омега-фактора. Машины пытаются найти решение… работают над этим.

– Ах да, – ответила женщина. В ее голосе чувствовалось сомнение. – Как и над многими другими вещами.

– Мы должны доверять им. Доверять и быть терпеливыми.

– Терпение. И это говорит человек, дни которого сочтены, – перебила старика пораженная женщина. – О, прошу меня извинить, Адам. Я не хотела…

– Ну хорошо, – Адам посмотрел в пропасть перед ними. – Вы привели меня сюда, чтобы показать место, где Эллергард свел счеты с жизнью. И тем не менее вы сказали, что никто не умер.

– Эллергард бесследно исчез. Не было найдено ни тела, ни его останков. Лишь сломанный дельтаплан. Ничто не может исчезнуть, не оставив ни единого следа. Поэтому мы…

– Что?

– Мы думаем, что Эллергард был похищен.

– Похищен? – повторил пораженный Адам. – Но кем?

Женщина засомневалась.

– Машинами.

– Это невозможно.

– Несколько дней назад число Говорящих с Разумом изменилось: теперь их не сто тридцать два, а сто тридцать три. Если сложить два и два…

– Получится сто тридцать три?

– Можно сказать и так, Адам.

Голову Адама охватило смятение. Каждая мысль пробивала себе путь сквозь туман сознания.

– Вы знаете мое имя. Мне неудобно… – сказал старик.

– Я должна еще раз извиниться перед вами. Мне следовало представиться. Меня зовут Эвелин, – она улыбнулась своей особенной улыбкой молодой девушки. – Мы подходим друг другу. Вы не находите?

– Боюсь, я вас не понимаю.

Она говорила загадками:

– Адам и Ева. Вы ведь знаете.

– Нет.

– Вы не знаете, кем были Адам и Ева?

– А я должен их знать? – озадаченно спросил Адам. – Возможно, это Говорящие с Разумом, как и я?

Женщина засмеялась, точь-в-точь как Ребекка много лет назад.

«Ребекка, – изумленно подумал Адам. – Нужно спросить Бартоломеуса, почему я про нее забыл, хотя она помогала мне в последней миссии».

– Возможно, причина кроется в этом, – Эвелин снова дотронулась до своего сигнального значка. – Сейчас вы отключены от базы данных и от стимулятора нейронов. Если вы хотите узнать, кем были Адам и Ева… Я покажу вам их. Как насчет небольшой поездки в Европу? Путешествия, о котором будем знать только я и вы. Это отнимет всего пару часов, Адам. Маленькое приключение.

Адаму хотелось восстановить связь со станцией коннектора, чтобы спросить Бартоломеуса про Ребекку, но дружелюбная улыбка женщины по имени Эвелин и ее приглашающий жест… Он заставил фактотум кивнуть.

– У меня есть несколько часов, – сказал старик. – Остаток ночи.

– У нас есть только ночь, не больше? Тогда мы можем воспользоваться вашим МФТ. Оно подойдет нам двоим. Реконфигурация моего займет слишком много времени, а время ведь дорого, не так ли?

– Для меня – да, – ответил Адам.

Женщина снова улыбнулась:

– Для меня тоже. По крайней мере в эту ночь.

– Европа, – произнесла Эвелин, выходя в темноту ночи из МФТ. – А еще так называется один из спутников Юпитера, где под ледяной поверхностью скрыт глубокий океан. Немногие из нас были там. Люди летали еще в то время, когда машины позволяли это всем желающим. Первые исследователи прилетали на станции, откуда начиналось изучение подледного океана. Один из них, управляющий исследовательским судном, был первым Говорящим с Разумом.

– Где мы? – спросил Адам.

Старик огляделся. С того момента, как Эвелин повернула сигнальный значок, связь Говорящего с Разумом и станцией коннектора была прервана и сенсоры работали плохо. Перед ним расстилался пейзаж, состоящий главным образом из руин.

– На острове, который до наводнения был частью континента и относился к Северной Европе.

Эвелин высадила маленький сервомеханизм, и вскоре зажегся свет лампы. Он освещал Адаму и Эвелин путь между зданиями. Дул холодный ветер. Адам заметил, что его спутница подняла воротник повыше.

– Это странно, не правда ли? – заметила Эвелин. – Вроде мы полетели на юг, а здесь еще холоднее, чем у нас.