Фантом - Андрей Сенчугов

– Возможно, – немного подумав, ответил профессор, переминаясь с ноги на ногу.

– Вы уже не скрываете его существование?

– Это не изменит ровным счетом ничего.

– Вы говорите – «возможно». Да, скорее всего, вы его создали. Я ещё там, в Гималаях, поверил вам, когда вы, сияя от счастья, вылезли из пещеры, хотя до самой Германии из вас невозможно было вытянуть и слова на тему открытия, которое вы с ваших слов совершили. Я понимал, что, возможно, вы не имели права быть слишком откровенным. Наверное, табу действует до сих пор, несмотря на то, что вас списали, как ненужную вещь. А может, и нет никакого эликсира? И ваше открытие ни к чему, всё-таки, не привело и вас кинули за решетку уже как простого еврея, морочившего, как и все представители вашего безродного племени нас, арийцев?

– Я вас не совсем понимаю, господин Роммингер. К чему вы клоните? Почему вас интересует эта тема? И, вообще, мне всегда не нравилось то, как вы подчеркнуто негативно относитесь к евреям, да и не только к нам, но и к другим национальностям тоже.

Роммингер усмехнулся и вышел из-за стола.

– Хотите кофе? – предложил, вдруг, он.

– Не буду вас разочаровывать отказом, – осторожно согласился Шиманский.

Роммингер достал пустую чашку, налил кофе и протянул профессору.

– Вы, наверное, думаете, Шиманский, что я солдафон до мозга костей и всё, что не касается военной службы, вызывает у меня скуку и оскомину? Это не совсем так. Вернее, совсем не так. Есть в жизни немало вещей, которые мне интересны. И ваш эликсир, наверняка, забавная штука.

– И что с того? – спросил Шиманский, отпив маленький глоток напитка почти забытого им на вкус.

– Я вот тут поразмышлял на досуге… – начал Роммингер. – И пришел к выводу, что мы с вами могли бы быть полезными друг другу.

– Как именно?

– Вы поможете вернуть мне здоровье, а я со своей стороны обещаю вам послабления в режиме содержания.

Шиманский задумался и когда начальник лагеря уже решил повторить своё предложение, ответил:

– Я вас должен разочаровать. Не забывайте, что я – узник. У меня здесь ничего нет, кроме пары досок для сна, тонкой материи для укрывания и почти пришедшей в негодность одежды. У меня нет даже простой мензурки для опытов, да и не нужда она здесь. А вы предполагаете наличие сложного химического вещества…

– У вас есть голова, профессорская голова. А в ней, уверен, хранится всё, что она накопила.

– Увы, этого недостаточно.

– Что, всё-таки, можно сделать?

– Боюсь, что ничего.

– Подумайте лучше.

– Что тут думать? Несколько дополнительных дней или даже недель агонии в лагере, которые вы можете выхлопотать для меня у смерти, не спасут несчастного ученого.

– Я готов принять меры, чтобы количество этих дней было гораздо больше, чем вы думаете.

– Гм…

– Ну так, что?..

На столе у Роммингера зазвонил телефон. Начальник лагеря выслушал донесение дежурного офицера.

– Отложим наш разговор, Шиманский. Звонили с контрольно-пропускного пункта. Похоже, вами вновь заинтересовались. Вам известен человек по фамилии Руф?

– Да. Он курирует многие вопросы, касающиеся разработок лаборатории, которой я руководил.

– В том числе эликсира?

– Лучше не спрашивайте, гер начальник. Я многого не должен говорить.

– Да вы ничего и не сказали мне.

– И тем не менее.

– Хорошо. Он попросил предоставить ему отдельную комнату для беседы с вами. Отказать не имею право – у него специальное разрешение. Наверное, вам не стоит говорить ему о нашей беседе. Для вашей же безопасности.

* * *

Руф вышел из-за стола и вышел навстречу Шиманскому, который зашел в небольшой кабинет.

– Здравствуйте, профессор, – очень приветливо и участливо сказал Руф, но руки не подал и вернулся на свое место. – Садитесь, прошу вас, – он показал на стул. – Вы неважно выглядите! Я непременно буду ходатайствовать, чтобы вам предоставили приемлемые условия! Такого ученого и в такие условия содержания! – Руф деланно и не совсем искренне возмутился. – Вам, наверное, очень плохо, профессор.

Шиманский надолго закашлял, достал из кармана грязный кусок материи и вытер губы.

– Переходите к делу, господин Руф, – грустно сказал он. – Ни к чему мне ваши сантименты. Не уверен, что вы не знаете, как живут заключенные в подобных заведениях. Что вам нужно?

– Поверьте, я вам искренне сочувствую. Не я вас сюда поместил и не я был инициатором вашего ареста.

– Перестаньте. Я о многом догадывался и почти был уверен, что и за мной когда-нибудь придут. Евреям нет места среди таких как вы. И это, наверное, к лучшему. Что вы хотите от меня.

– Ну, хорошо. Перейду к делу… Я должен вам сообщить, что после вашего ухода научный эксперимент терпит неудачу. Коллектив лаборатории делает всё, что в его силах, но ничего не получается. Вяльбе в отчаянии. Вроде бы, всё делается так, как и при вас, но дело не продвигается. Мы извели кучу народа, но ваш эликсир не действует. Люди умирают, а фантомы не рождаются! Как вы думаете, почему так происходит?

– Я не знаю, – пожал плечами Шиманский. – Возможно, Вяльбе ошибся в расчетах. Или закапризничал минерал. Что мы о нем знаем?

– Вяльбе навряд ли ошибся. Сдаётся мне, что дело в другом…

Он дал прокашляться Шиманскому, которого сразил очередной приступ.

– Дело, как мне кажется, в другом. После недолгих размышлений я сделал вывод, что в этом виноваты вы, профессор. Вы, скорее всего, успели подстроить так, чтобы никто кроме вас не мог изготовить этот проклятый эликсир.

– Вы не правы, я ничего такого не делал.

– А я думаю иначе. Так вы решили отомстить нам, немцам. Вы ждали вашего ареста и заранее подстраховались. Своего заместителя Вяльбе вы предусмотрительно не стали посвящать в свои планы.

– Вы не… – попытался оправдаться Шиманский.

– Напрасно вы отрицаете, Шиманский, – перебил его Руф. – Ну что ж. Я предвидел ваш ответ. Поэтому мне ничего не остается, как предложить вам сделку, от которой вы не сможете отказаться.

Руф заиграл желваками на лице.

– Предложение мое такое – вы подскажете, как продолжить эксперимент, а взамен мы даем вам гарантию, что ваши дети и супруга не станут следующими жертвами, которые будут подопытными людьми в стенах лаборатории.

– Не трогайте их, прошу вас! Это бесчеловечно! – вне себя от горечи вымолвил Шиманский. – Вы не посмеете сделать это. Лучше убейте меня.

– Посмеем, профессор, уверяю вас. На этот эксперимент и так потрачено много сил и средств. И ничто нас не остановит. Непременно, следующими жертвами будут ваши близкие, клянусь в этом!