Жар-птица - Джек Макдевит

– Перед последним полетом он отсутствовал две недели?

– Да. Две или три, как-то так. Помню, Элизабет жаловалась мне, что Робин опять улетает. Все эти путешествия ее совсем не радовали. – Илена прикусила губу. – Пожалуй, я слишком много болтаю.

– Ей не нравилось, что мужа часто нет дома?

– Не только это. Она боялась, как бы с ним чего-нибудь не случилось.

– Почему?

– Ну… они ведь потеряли Билла Винтера.

– Билла Винтера? Кто это?

– Ученый. Кажется, историк. Однажды он полетел с ними. Они где-то высадились, и на Билла напал хищник.

Я ничего не слышала об этом, но подробностей Илена сообщить не могла.

– Не знаете, как долго он отсутствовал? – спросила я. – В последний раз?

– Думаю, дня три-четыре.

– И все?

– Да, около того.

В вестибюль «Ворона на ветру», где мы сидели, вошла семья с тремя маленькими детьми.

– Минутку. – Илена встала и заняла место за стойкой. Закончив дела с постояльцами, она вернулась ко мне. – Все любили Элизабет. Никто из нас не понимал, что она нашла в Крисе, как решилась связать с ним свою судьбу. Когда это случилось ― когда исчез Крис, ― мы все беспокоились, что Элизабет тоже уедет. Но она осталась и прожила в том доме, кажется, еще лет сорок. Постоянно надеялась, что муж вернется. Мне казалось, что без него ей только лучше. Но что я знала, черт возьми?

Чермак, судя по всему, высадил Робина на площадке, расположенной к западу от дома. Сам дом был обращен к морю задней стороной. На фотографии, где Робин шел через терминал, отправляясь в последний полет, он нес легкий чемодан и сумку с блокнотом. Куда они делись? Если Робин сразу шагнул на обрыв и свалился с него, он наверняка где-то оставил вещи. Выйдя из скиммера, он должен был поставить их на землю и лишь потом направиться к утесу.

Возможно, Элизабет встретила его у дверей и сказала: «Дорогой, я так рада, что ты вернулся. Давай поглядим на океан. Сегодня прекрасная ночь».

А еще, милый, возьми с собой багаж.

В мыслях я постоянно возвращалась к землетрясению. Возможно, Робин почему-то изменил планы сразу же после посадки, и оба полетели в Коландру, где и погибли. Конечно, Алекс был бы против, если бы я изложила эту теорию Рэмси. Лучше выдать что-нибудь более эксцентричное. Было бы неплохо найти соседей, которые расскажут, что часто бывали на вечеринках в доме Робина и что он обладал особым талантом ― входил в шкаф и исчезал. Я не сомневалась, что после бесед кое с кем сумею сочинить пару историй, которые Рэмси сможет со спокойной совестью опубликовать в «Утреннем вестнике».

Частные дома были разбросаны по всему острову. Я наняла в конюшне корвина, забралась в седло и медленной рысцой двинулась по проселочным дорогам. Люди смотрели мне вслед: одни махали рукой, другие здоровались. Время от времени я останавливалась и заговаривала с ними, рассказывая одно и то же: я пишу очерк о Крисе Робине и пытаюсь понять, как жилось на Виргинии сорок лет назад.

Те, кто по возрасту мог знать Робина и Элизабет, не добавили ничего нового к тому, что я уже знала. Никто не заговаривал об измене, даже в ответ на вопрос, не было ли у них проблем в семейной жизни. Все помнили Элизабет как дружелюбную, приятную во всех отношениях женщину. На ее мужа тоже никто не жаловался, но он всегда был поглощен работой. Я выслушала разные мнения относительно того, что с ним случилось: ничего необычного.

Я размышляла о том, есть ли более действенный способ сойтись с островитянами, и тут услышала, что в местной церкви Святого Таинства через два дня будут праздновать Ночь святого Каэлена. Как мне объяснили, это событие происходит каждый месяц.

– Что такое Ночь святого Каэлена? – спросила я у Илены.

– Святой Каэлен – покровитель дружбы и добрых отношений, – ответила она.

Проповедь его звучала так: будь щедрым и любящим, и ты никогда не останешься в одиночестве.

Я пришла пораньше. Мероприятие проводилось в зале для собраний, рядом с церковью. Над изречением «Рай – состояние души» был изображен голубь с распростертыми крыльями. Что они имели в виду?

Когда я появилась в зале, там уже сидело человек двадцать, и народ продолжал приходить. В дверях стоял священник, приветствуя каждого. Увидев меня, он улыбнулся.

– Здравствуйте, – сказал он. – Добро пожаловать в церковь Святого Таинства. Я отец Эверетт.

Этот человек – темнокожий, с темными волосами и дружелюбным взглядом ― был достаточно стар, чтобы знать Робина.

– Я Чейз Колпат, – ответила я. – Рада с вами познакомиться, отец.

– Как я понимаю, вы не живете на острове постоянно?

– Нет, я приезжая.

Похоже, ему это понравилось.

– Что ж, рад, что вы решили присоединиться к нам. Вы гостите у друзей?

– Просто приехала посмотреть на остров. Он замечательный.

– Да, – кивнул священник.

В зал входили все новые люди. Я двинулась дальше.

– Сегодня вечером, Чейз, – сказал он, – вы должны подружиться хотя бы с одним человеком. Этого требует традиция.

Мероприятие было совершенно неформальным. Люди принесли накрытые блюда и безалкогольные напитки, поставили их на стол, придвинули стулья и расселись. Несмотря на все усилия святого Каэлена, общение было таким же, как везде. Некоторые устремлялись ко мне, чтобы познакомиться, другие сторонились меня. Я присоединилась к группе людей, обсуждавших политику, а когда почувствовала, что обстановка накаляется, перешла к другой компании, недовольной порядками в одном из местных магазинов.

При любой возможности я расспрашивала об Элизабет и Крис Робинах ― и получала противоречивые ответы. Крис относился к другим неприязненно – и вел себя дружелюбно; он был гением – и одному Богу известно, как он вообще стал профессором; он обладал хорошим чувством юмора – и был чокнутым. В исчезновении Робина никого не винили, но никто не считал, что он ушел по своей воле.

– Он любил Элизабет, – слышала я от каждого. Мне говорили, что Элизабет была хорошей женой, что Робин ее не заслуживал, но когда на нее находило, она становилась настоящей мегерой. У нее было много друзей, не то что у Робина.

– Думаю, он стал жертвой несчастного случая, – сказала женщина по имени Мара, пришедшая вместе с мужем и внуком.

– И что же, по-вашему, произошло?

Мара бросила взгляд на мужа, который был ниже ее ростом: он почти все время молчал.

– Крис работал над карманным антигравом, – не моргнув глазом, заявила она. – Верно, Уолт?

– Вроде того, – кивнул ее муж.

– Не удивлюсь, – продолжала она, – если окажется, что он положил устройство в карман и случайно включил.