Жар-птица - Джек Макдевит

В такие моменты у меня начинает кружиться голова.

– Не слишком ли маловероятно: женщина или переодетый мужчина оказывается в поезде, где один скульптор случайно оставил на сиденье нечто ценное?

– Пожалуй, да. А значит, все было подстроено.

– Каким образом?

– Карьера Эдди только начиналась.

– И?..

– Ему не помешала бы реклама.

Я рассмеялась.

– Тебе виднее. Но где она спрятала скульптуру?

– Чейз, я сомневаюсь, что «Часовой механизм» вообще существовал.

– То есть?

– Это все сказка. С самого начала.

– Но ведь Эдди вез его в поезде. Есть свидетели.

– Вероятно, они видели нечто, собранное из отдельных частей – скорее всего, с помощью корбицида. Или того, что растворяется в воде. Конструкция должна была легко разбираться.

Мы сидели на скамейке в Куиреску. Я уже начала понимать, что имеет в виду Алекс, когда к станции подошел поезд, поднимая клубы пыли, и остановился у платформы. Из вагонов стали выходить пассажиры. Мне пришлось перейти почти на крик, чтобы Алекс меня услышал.

– Хочешь сказать, она спустила все в туалет?

– А потом он снял парик. Вероятно, тем же вечером он ужинал с Эдди.

– В чем смысл всего этого?

– Эдди выставил бы малоинтересную скульптуру в Ванкувер-центре, и все. А так он на неделю стал центром внимания прессы. Истории о похищении ценных произведений искусства нравятся всем. Предупреждаю твое возражение: все сочтут, что скульптура действительно была ценной, иначе никто не стал бы ее похищать, да еще столь изощренным способом. Добавь загадку, на вид неразрешимую. Кто-нибудь обязательно скажет, что репутация Эдди незаслуженно раздута. Но он стал знаменит благодаря истории с «Часовым механизмом»: на это ему вполне хватило таланта.

Мы возвращались на поезде в Андиквар. Алекс откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

– Что с тобой? – спросила я.

– Устал. – В последнее время он часто уставал.

– Тебе нужен отпуск.

Он улыбнулся, не открывая глаз.

– А кто будет заниматься бизнесом?

– Я серьезно.

– Я прекрасно себя чувствую, Чейз.

Наступила темнота – мы въехали в туннель, который преодолели за несколько секунд.

– Когда собираешься назначить дату аукциона?

– Пока думаю. Стоимость артефактов продолжает расти. Но ты права: пора их продавать, пока мы движемся в верном направлении.

Он снова замолчал.

– Размышляешь о Робине? – спросила я.

– Нет. С чего ты взяла?

Я пожала плечами.

– Просто показалось.

– А ты?

– Немного. – Алекс снова замолчал. Я смотрела на проносящийся мимо лес. – Знаешь, о чем я думаю?

– Что он, возможно, жив и развлекается где-то на островах?

– Не исключено.

Алекс покачал головой.

– Робин был слишком предан своему делу, чтобы просто взять и исчезнуть. Нет, вряд ли.

– У тебя нет никаких мыслей?

– Вообще никаких. Я разговаривал с Шарой. Сказал, что Робин был на Санусаре, а потом на Скайдеке, когда там видели неопознанные корабли.

– И что она думает по этому поводу?

– Даже не знает, что и подумать. Но она сказала мне то же, что, видимо, сказала тебе: найди блокнот.

Вагон слегка накренился, вписываясь в поворот.

– Мне не хватает Гейба, – сказала я. – Почему-то в последнее время я часто его вспоминаю.

– Таинственные корабли в ночи, – кивнул Алекс.

– Наверное.

Я сидела, прислушиваясь к шуму вентиляции в салоне. Мы выехали из леса, пересекли Мелони и помчались вдоль берега. Алекс поерзал, устраиваясь поудобнее. В купе было тесно.

– У меня такое чувство, – сказала я, – что нам придется отправиться на Виргинию.

– Боюсь даже начинать, – помолчав, ответил Алекс. – Робин был уже немолод, когда это случилось. Вероятность, что он до сих пор где-то живет…

– Когда полетим?

– Через пару недель, не раньше. У меня и без того хватает дел.

– А что, если для начала я отправлюсь туда одна?

– И что ты собираешься делать?

– Ты мне не доверяешь?

– Конечно доверяю.

Алекс тем не менее ждал моего ответа.

– Буду вести себя как турист. Поброжу по окрестностям, познакомлюсь с людьми: вдруг выясню что-нибудь. Не может быть, чтобы никто ничего не знал.