Андрогин - Юрий Иванович

Сознанию Черновой, попавшему в тело молодой женщины, повезло меньше. Она, после беготни по лесу, встреч с хищниками, погонь и падений, зверского холода – чуть не умерла от страха, когда гигантский питон золотой расцветки раскрыл на неё свою пасть.

И хорошо, что слабая, ранимая женская психика позволила на несколько самых страшных минут отключиться от действительности. А когда Дарья пришла в себя, то её уже интенсивно растирали резко пахнущим маслом заботливые женские руки. Было на удивление тепло, на досках потолка играли отблески очага, витали запахи хвои, цветов и чего-то страшно вкусного. Где-то совсем рядом слышалось странное кудахтанье.

Вначале Дарье даже показалось, что она всё-таки умерла. Просто успела вложить артефакт в рот, удав её съел, и сознание благополучно перенеслось в иной мир, в иное тело и (ура – три раза!) в более благоприятную обстановку.

Воспоминания о мраморном яйце заставили левую ладонь конвульсивно сжаться. Увы, в ней ничего не оказалось. Чернова тут же задёргалась, попыталась сесть, а потом всё-таки уселась, преодолев легкое, скорей недоумённое сопротивление женщины, привставшей, а потом и распрямившейся возле устеленной шкурами лежанки. Но, рассмотрев испуганный, мечущийся взгляд Дарьи, она с пониманием усмехнулась, что-то спросила и ткнула пальцам в полочку на стене.

Артефакт лежал там, на расстоянии вытянутой руки. Так что землянка не удержалась, схватила его и намертво зажала в ладони.

Хозяйка обители улыбнулась, пожала плечами и заговорила вновь. Похоже, стала интересоваться у потеряшки: кто она такая и как попала в лес. Вот тогда и стало понятно окончательно, что языки разнятся от всех известных Дарье Андреевне и с наскока освоить местный язык будет непросто. Тем не менее, на полчаса она окунулась в общение с помощью жестов, простейших звуков и мимики, попутно рассматривала помещение, обстановку, женщину и себя.

Сама оказалась голой и весьма симпатичной, без явных внешних изъянов. Крови или следов укуса удава не наблюдалось. Прежние одежды были сняты и развешаны над печкой, похожей на буржуйку. В свои годы Чернова уже давно не стеснялась наготы.

Женщина выглядела на тридцать «с хвостиком». Лицо скорей строгое и надменное, чем приветливое. Но зато с правильными чертами, можно сказать, что красивое. Волосы аккуратно заплетены в две косы и уложены в высокую причёску. Из одежды – короткие брюки чуть ниже колена, меховые тапочки на босу ногу, какой-то излишне смелый топик из льна, не закрывающий живот, и меховая безрукавка поверх него.

Обстановка была сходна с убранством охотничьих домиков, заимок или промысловиков пушниной. На полу, на стенах, на лежанке и на нескольких скамьях лежали шикарные шкуры с длинным густым мехом. Видны громоздкие сундуки, два стола, широкая и плоская буржуйка, дверца которой оставалась открыта. Горящие дрова давали освещение всей комнате, со сторонами примерно три на пять метров. Причём одна стена выглядела тонкой и хлипкой, с куском толстого полотна вместо двери. Скорей всего там кухня или кладовая. Потому что вторая дверь на другой стене казалась массивной и прикрывалась шкурами.

Ощущалось, что вся постройка частенько покачивается. За стенами скрипят стволы и шуршат ветки, гудит разбушевавшаяся вьюга. Скорей всего недавняя метель только разгулялась и не собиралась затихать.

«Значит, я в лесу, – рассуждала землянка, не прекращая общения. – Скорей всего, в той избушке, что увидела вверху. От удава меня спасли… Неясно только, кто и как… И как меня втащили наверх?.. Но и это сейчас не важно… Главное начать обучение местному языку и как-то деликатно напроситься на угощение… Иначе умру».

Что может быть деликатней, чем понятным жестом показать: «Очень хочу пить»? Вот она и показала. Хозяйка сразу спохватилась и вскоре принесла из кухни кувшин с каким-то травяным отваром. Налила его в красивую фаянсовую кружку, и пока гостья утоляла жажду, вполне понятно поинтересовалась:

– А есть хочешь?

Дарья так закивала головой, что чуть питьё не расплескала. Она справедливо подозревала, что доставшееся ей тело не кормлено как минимум сутки. А то и двое.

Как ни странно, обильного угощения ей не досталось. А может, у хозяйки ничего больше и не было? Но подала она гостье на тарелке кусок распаренного овоща, напоминающего репу, ломоть хлеба и жалкий кусочек сыра, который можно было легко спрятать за щёку. Так что ничего больше не оставалось, как продолжать попытки объясниться, познакомиться, выучить первые слова и при этом по крохе поглощать предоставленное угощение. Голод это ни капельки не утолило, но хоть как-то успокоило сжимающийся в спазмах желудок.

Женщину звали Саигава. И она являлась не то хозяйкой зубро-мамонтов, не то их пастушкой. Так же, по её настойчивому утверждению, ей принадлежал и золотой удав, у которого имелось личное имя: Дончи. Причём Саигава довольно доходчиво показала, как именно использует своего монстра для охраны и выпаса стада, для доставки нужных веток для прокорма, и в виде банального… лифта. Ошибиться было нельзя: Дончи попросту хватал гостя или гостью своей устрашающей пастью и легко поднимал на платформу из брёвен.

Мало того! Всё тот же Дончи ещё и охотился для своей хозяйки и занимался сбором овощей, фруктов и даже некоторых трав.

Почему Саигава живет здесь одна, Чернову пока мало интересовало. А вот по поводу имени собственного она изрядно поспорила. Вначале она и не поняла, почему к ней уверенно обращаются словом «Жармин». Предположила, что это может быть что угодно, хоть «девушка», хоть «незнакомка». И несколько раз на все лады попыталась утверждать:

– Дарья! Меня зовут Дарья.

Её спасительница только хмыкнула и приступила к дальнейшим объяснениям. Достала маленькое, потемневшее от старости зеркальце и показала гостье то место на её теле, которое она смогла бы увидеть лишь с огромным трудом. Да и то вскользь. Тыльная сторона бицепса на правой руке. Там была татуировка:

– Жар-мин! – прочитала пастушка по слогам. Затем ткнула пальцем в серое пятно, слегка напоминающее выведенную татуировку: – Тайлама. Тайлама ди Жармин.

Потом стала показывать аналогичное место у себя, по слогам читая своё имя. После чего, тыкая в чистое место без пятна, сумела доказать, что у неё «тайлама» нет. Точнее говоря – никогда и не было. Потому что для неё подобное – запрет, табу… и так далее. А чтобы вообще никаких сомнений не осталось, кто такой тайлама, показала вульгарными жестами, что он делает с женщиной во время секса. И руками обвела весь дом. Потом ткнула рукой в лежанку.

«Понятно, – догадалась Чернова. – Речь идёт о муже. Но тогда почему у меня вместо татуировки пятно?» – И на этот вопрос ей ответили очень доходчиво, изобразив покойника. Мол, когда муж умирает, татуировка с его именем убирается.

Новое имя землянке не понравилось категорически. И она приложила все усилия, чтобы довести до сведения хозяйки своё настоящее имя. Пришлось также выяснять: можно ли так? Пастушка скривилась в сомнениях, пожала плечами и даже руками развела. Получалось, что вроде как не запрещено… Только так никто не делает.