Реплика - Лорен Оливер

– Нишкни! – скомандовал Семьдесят Второй, вскинув руку.

– Она мне нужна! – воскликнула Лира. – Доктор О’Доннел подарила ее мне, чтобы я могла упражняться!..

Неожиданно он зажал ей рот ладонью и рванул на себя. Лира начала вопить и брыкаться. Она чувствовала ухом тепло его дыхания.

– Пожалуйста, – взмолился Семьдесят Второй, и она сразу же угомонилась. Никто не говорил «пожалуйста» репликам. – Тихо.

Хоть Лира и перестала биться, он по-прежнему прижимал ее к себе, тяжело дыша в ухо. Лира чувствовала спиной его мускулы. У его пальцев был вкус болотной грязи и соли.

Пот скапливался между их телами. Жужжали насекомые.

Воздух начал рваться в пульсирующем ритме, подражающем биению сердца. Вертолеты приближались. Шум сделался оглушительным, и Лире захотелось втянуть голову в плечи. Ветер несся над болотом, пригибая траву и заляпывая ноги и лица беглецов. И когда звук достиг невыносимого крещендо, Лире показалось, что Семьдесят Второй что-то кричит. Он накрыл ее собой, защищая от ветра. А потом ослабил хватку, и Лира увидела, как дюжина вертолетов проплыла над болотами в сторону руин Хэвена. Через открытые двери виднелись вооруженные люди в шлемах и коричнево-сером камуфляже. Лира узнала в них солдат.

Лира, Кассиопея и Семьдесят Второй хранили напряженное молчание. Несколько вертолетов улетели, но позже вернулись. Лира подумала: а может, они возят пострадавших, как того мужчину, которому аллигатор оторвал ногу, и он надрывался в темноте, пока охранники подсвечивали воду выстрелами? Каждый раз, когда вертолет пролетал над головой, Лиру одолевало искушение подняться на ноги, выбраться из зарослей камышей и скрюченных деревьев и помахать солдатам. Но ее словно придерживала огромная незримая рука, и она продолжала лежать.

Наверное, все дело было в том, что лопасти вертолетов взбивали воздух со звуком, от которого у Лиры ныли зубы. кроме того, она не могла забыть об охраннике, который орал на нее с ружьем в руках. А еще рядом с ней был Семьдесят Второй.

В периоды недолгого затишья они слышали, как между собой перекликаются люди и как ревет на острове огонь. Голоса буквально зависали в едкой пепельной дымке, их несло в болота ветром, от которого саднило горло.

Однако через некоторое время Лира подумала, что пожар, должно быть, потушили, поскольку крики резко прекратились. И вдруг она осознала, что почти ничего не видит. Оказывается, свинцово-серое небо уже потемнело. Солнце садилось за горизонт, и Лире стало очень холодно.

Начался дождь, вскоре сменившийся краткой и яростной грозой. К тому моменту, когда она закончилась, солнце уже спряталось.

Кассиопея не шевелилась. Лира боялась, что прикоснется к ней и поймет, что Кассиопея мертва, но когда она все-таки решилась, то почувствовала биение пульса. Ночное небо озаряли огни снующих туда-сюда вертолетов, периодически над водой проносились громкие возгласы. Лира вспомнила про свою чистенькую кроватку под третьим окном спальни и еле сдержалась, чтобы не разреветься. Вероятно, она задремала, потому что очнулась от кошмара, в котором фигурировали монстры с вытянутыми металлическими мордами.

Она почувствовала руку Семьдесят Второго на своих губах и тяжесть его тела сверху.

– Они прочесывают болота, – прошептал он ей в ухо. – Молчи. И не дыши.

Сердце Лиры лихорадочно колотилось о ребра. Было так темно, что она едва различала Кассиопею, хоть та и лежала в нескольких футах от них. Но секунду спустя она увидела луч фонаря, шарящий по высокой траве – крохотные солнышки вспыхивали и тотчас переносились в другое место. Еще она услышала голоса – не перепуганные и неразборчивые вопли, как раньше, а вполне деловитую и внятную речь.

– Сюда, парни. Тут кровь.

– Господи! Будто слизняк прополз.

– Ты соль прихватил?…

Лира задрожала. Но почему?… Она не могла объяснить. Похоже, она лишилась рассудка. Охранники на ее стороне, верно? Они удерживают чужаков и не подпускают их к забору. Они оберегают реплик. Но страх сдавливал ей горло. Это был ее шанс передумать, подать голос, быть спасенной.

Семьдесят Второй дернулся, и Лира промолчала.

– Одно есть! – воскликнул кто-то.

Свет вспыхнул снова, сверкнув на болотной воде. К говорившему подошли напарники. Лире отчаянно хотелось взглянуть на солдат. Но когда она начала приподниматься на локте, Семьдесят Второй толкнул ее на землю.

– Тихо! – прошептал он. Лира различила смех солдат, новые слова, наполовину унесенные ветром.

– Понесем?…

– А смысл… мертвое…

– Сказали… тела не оставлять…

– А выглядит как настоящая…

Лиру затопил бездонный холод. «А выглядит как настоящая». Неужто солдаты нашли мертвую реплику и теперь удивляются, отчего она похожа на них, если посветить на нее фонарем, – будто речь шла о механической игрушке или кукле на шарнирах. Лира представила себя в виде пазла – она видела такой в комнате отдыха медсестер, – искусно сделанный, аккуратно собранный, но полный щелочек, видимых всем и каждому. Возможно, у людей есть незримое, но принципиально важное свойство, которое ей просто не дано от рождения?

Солдаты приближались. Они остановились у кромки воды. Теперь Лира не сумела бы заплакать, даже если бы и хотела. Легкие заледенели в грудной клетке. Она стиснула челюсти, чтобы зубы не стучали.

– Видите, еще кровь?…

У Лиры перестало биться сердце. Они совсем рядом. Их фонарики шарят по траве. Достаточно ли хорошо они спрятались? Вдруг их заметят?

– Посматривай за крокодилами. Болото ими кишит.

– Давайте назначим Джонсона закуской.

Взрыв хохота. Лира зажмурилась. Уходите, подумала она, хотя до сих пор не была уверена, правильно ли это.

Лишь в одном она не сомневалась: сейчас она точно не хочет, чтобы солдаты увидели ее. Нет, нет, нет.

Уходите.

Внезапно раздался судорожный всасывающий звук, будто вода пыталась пробиться через засорившийся сток. На мгновение Лира оказалась сбита с толку. Она не понимала происхождение жуткого звука. Но потом она поняла, что это Кассиопея пытается заговорить.

– Помогите.

Жидкость в легких исковеркала голос, сделав его неузнаваемым.

– Кассиопея, нет! – прошептала Лира.

От страха ей стало дурно. И она уже опоздала. Солдаты замолчали.

– Помогите! – чуть громче выкашляла Кассиопея.

– Туда! – Один из солдат ломился через камыши в их сторону, и болото наполнилось вспышками света и возгласами. – Там кто-то есть.

– Оставь ее! – прошипел Семьдесят Второй.

Сейчас Лира не сопротивлялась и не спорила. Семьдесят Второй пополз в гущу травы. Лира – за ним, спеша и отчаянно извиваясь. Пока они забивались поглубже в заросли, земля содрогалась под тяжестью солдатских ботинок. Сосновые иголки царапали Лире лицо и руки и оставляли отметины на коже. От страха Лира не решалась обернуться. Она была уверена, что солдаты услышат шорох травы, однако те громко перекликались на каком-то непонятном Лире жаргоне и не обращали на другие звуки внимания.