Юнкер - Валерий Пылаев

— Куда? — поинтересовался я.

— От тебя подальше! Перееду в город! И вообще…

Будто выплюнула. На мгновение показалось, что новоиспеченная свободная женщина влепит мне пощечину, но Настасья сдержалась. Даже не сказала больше ничего — молча развернулась и зашагала к выходу.

Да чтоб тебя… Конечно, я догадывался, что даже условно приятная новость не обойдется без скандала. Но такое в мои планы уж точно не входило.

— Подожди.

Я повел рукой — и тяжелая створка ворот сдвинулась с места, скрипнула — и закрылась. Настасья попробовала выбраться. Сначала потянула за ручку на себя, потом толкнула изо всей силы — но безуспешно.

— Пусти! — крикнула она, разворачиваясь ко мне. — По-хорошему прошу!

— Сначала ты меня выслушаешь. — Я добавил в голос металла. — А потом ступай, куда хочешь… если совсем ума нет.

— Это у меня-то нет?!

— А вот и проверим, — усмехнулся я. — Думаешь, я просто так тебе вольную дал? От дурости или за глаза красивые?

Настасья не ответила. Но судя по гневному сопению — да. Именно так она и думала.

— Свободному человеку… скажем так, несколько проще. — Я сделал несколько шагов и уселся на капот машины. — К примеру — проще получить образование. Я бы хотел, чтобы ты пошла учиться.

— Куда? — фыркнула Настасья. — В университеты эти ваши?

— Нет. Университет ты, к сожалению, не потянешь. — Я сделал паузу — будто бы на мгновение задумался, хотя, конечно же, уже продумал все заранее. — Да и не нужно, там специфика другая. Будешь поступать в Политех.

— Чего-о-о?..

— Санкт-Петербургский политехнический институт Императора Петра Великого, — ответил я. — Знаешь такого?

Императора Настасья, конечно знала. А вот институт — вряд ли. Впрочем, ответа мой вопрос все равно не подразумевал.

— На этот год набор студентов уже закрыт. Но это не страшно, — продолжил я. — За зиму как раз подготовишься. А заодно и переберешься в город. Подыщем тебе подходящее помещение. Побольше, посветлее… Закупим инструмент, выпишем материалы, найдем еще мастеров. Но ты, конечно же, будешь главной.

— Все-то ты уже решил, благородие, — просопела Настасья — впрочем, уже без особой злобы. — Может, и мужа мне заодно найдешь?

— Мужа ищи сама. — Я пожал плечами. — А вот с капиталом и работами — помогу, чем смогу… Вот скажи — думаешь, твой папа бы хотел, чтобы ты до старости сидела в этом сарае?

Папа бы точно не хотел.

— Ты пойми, это все, — Я изобразил руками круг, — надо развивать, масштабировать! Довести до ума машину — и браться за следующую. Твоя бричка уже попала в газеты, и меня уже спрашивают, где раздобыть такую же!

Здесь я немного привирал. Настасьино творение действительно оказалось вместе со мной на первой полосе «Вечернего Петербурга». Конечно, никто из богатеньких сынков не стал бы ездить по столице на куске ржавого железа… и все же отечественная разработка на базе могучего семилитрового мотора вызвала определенный интерес.

А железо, как известно, лучше ковать, пока оно горячо.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы все закончить? — спросил я. — Не здесь, а в нормальном месте? Если работать не одной. Покраску можно…

— Месяц. — Настасья принялась загибать пальцы, считая что-то в уме. — Или полтора.

— Три недели, — отрезал я. — Потом будем выходить на выставку.

Похоже, я выбрал верную тактику: вместо того, чтобы выяснять отношения, перевел разговор на железо. И Настасья забыла обиды. Может, не все и не сразу, но теперь она уж точно больше думала о том, что смогла бы сделать, будь у нееполноценная мастерская с рабочими, а не дряхлый сарай в зарослях.

— Да погоди ты, благородие… — пробормотала она. — Нельзя же вот так сразу.

— Можно. И нужно… Обсудим чуть позже, ладно?

— Да что опять такое?!

Настасья уже смекнула — что-то изменилось. Иначе с чего бы мне было стоять с таким выражением лица, будто я только что откусил половину неспелого лимона. Но понять в чем дело она, конечно же, не могла.

Потому что не родилась Одаренной.

Меня искали. Похоже, глава рода закончил свои неотложные дела — и теперь интересовался, почему отпрыск шляется неведомо где вместо того, чтобы терпеливо дожидаться, пока его соизволят принять.

Нет, конечно, мысли деда я прочитать не мог, до такого возможности Дара пока еще не дотягивали. Но даже отзвуков эмоций вполне хватало понять — лучше не медлить. Или через минуту-другую с усадьбы может сорвать крышу.

— Я вернусь! — Я неловко чмокнул Настасью куда-то в уголок рта. — Никуда не уходи, ладно.

До дедова кабинета я добрался быстро, так по пути никого и не встретив: похоже, на мои поиски никого не отправляли. То ли я ошибся, приняв за «сигнал» Одаренного что-то другое, то ли…

Нет, все-таки не ошибся.

Дверь передо мной открылась сама собой, будто приглашая войти. Я не стал возражать — и шагнул вперед.

— Ты услышал меня. Это хорошо. Значит, твой Дар становится сильнее… И самое время поговорить.

Дед сидел в кресле за столом. Такой же кряжистый, основательный и суровый, как и всегда. Даже в домашнем халате глава рода Горчаковых ничуть не утрачивал своей грозной мощи, которой я всегда немного побаивался.

А конкретно сейчас — почему-то побаивался не немного.

— О чем? — осторожно спросил я.

— О многом. — Дед указал мундштуком трубки на стул напротив, приглашая меня присесть. — Но в первую очередь меня интересует, кто ты такой.

— Я?..

На мгновение вдруг показалось, что все совсем плохо, что дед узнал о моем истинном происхождении. Или хотя бы предположил, что немногим лучше. Поэтому и задал такой странный вопрос… но, похоже, дело все-таки было в другом.

— Я — Одаренный… князь рода Горчаковых, — начал я. — Лицеист… бывший. Теперь — юнкер Владимирского пехотного…

— Это я и так знаю, — прервал меня дед. — Меня интересует другое.

— И что же? — не выдержал я. — Что я еще могу сказать? Что меня зовут Саша Горчаков и я — твой внук?

— Мой внук Саша Горчаков, ты уж меня извини, был бесхребетным недорослем, которого интересовали только комиксы и актрисульки. С куриными мозгами и уровнем родового Дара примерно как у твоего стула. — Дед указал на тот, на котором я сидел. — А ты вот-вот выйдешь на пятый магический. Пишешь и ешь левой рукой вместо правой. И делаешь еще многое из того, что моему внуку не пришло бы и в голову. И, что куда важнее, изредка демонстрируешь какие-никакие зачатки разума. — Дед подался вперед и посмотрел на меня поверх очков. — И поэтому я еще раз спрашиваю: кто ты такой?