Грата - Кристиан Бэд

Радужно мигающий блин взлетел над сценой, потом его повело, он выскользнул из плохоцентрированного силового кокона и рухнул, воткнувшись ребром в пол.

Раздался хлопок, визг домагнитки и жалобная нецензурщина сразу на четырёх языках — экзотианском, имперском, алайском и пайсаке.

Рэм быстро поискал глазами алайцев (напугали, полиглоты хэдовы!), не нашёл и с облегчением рассмеялся.

Блондинка обернулась, сердито уставившись на него.

А потом вдруг размашистыми шагами направилась к столику, где Рэм и Ченич ждали свой завтрак.

Впереди неё летел аромат апельсина, корицы и ещё чего-то терпкого и свежего.

— Смеяться-то все умеют! — заявила блондинка и вперилась круглыми глазищами в Рэма, невежливо повернувшись к его соседу крепкой аппетитной кормой. — А помочь?

Рэм тоже округлил глаза. Только смотрел он не на девушку, а в вырез её комбинезона.

Во-первых, никаких вырезов в пилотских комбинезонах отродясь не было, это же бред какой-то, зачем там вырез?

А во-вторых, из выреза торчала наполовину голая женская грудь!..

Учитывая, что в увольнительную Рэма отпускали Хэд знает когда, а духи у девушки были тем ещё биологическим оружием, он ощутил неловкость и два противоречивых желания сразу: послать эту дуру подальше от ресторана и пойти за ней следом.

— Доброе утро! — так громко произнёс Ченич, что его вежливость слегка походила на хамство.

Девушка даже не повернулась.

— Ну? — она слегка наклонилась к Рэму, но тут же отпрянула, словно бы оступилась неловко. Её пародия на «магнитные» ботинки была на высоченной платформе. — Ты же пилот? Эти криворукие простую платформу не могут запрограммировать. Ты же умеешь, да?

Рэм проводил глазами внезапно удалившийся вырез. Зрение у него было очень хорошее, но ближе-то — интересней.

— Конечно, умею, — сказал он. И добавил нахально: — А что мне за это будет?

Детство у него было уличное, и нужная манера разговора вспомнилась легко.

Да и говорить легче, чем думать. Парень не понимал, чего больше хочет: чтобы наглая девица поуговаривала ещё или чтобы разозлилась и отвалила.

Блондинка покусала губу и оценивающе посмотрела на Рэма.

Она была умеренно симпатичная, но с какой-то шальной искрой в глазах, придающей ей шарма. Видно, привыкла рисковать.

— Если настроишь, я тебя… поцелую! — выдала она и уставилась на Рэма так, что отступать ему было себе дороже.

Он хмыкнул и встал.

— Ну, если не врёшь, то показывай! Чур, не меньше минуты!

Он и сам не понял, зачем ей это сказал. Вырвалось.

У него на Кьясне была Амаль, но было и военное детство в городских развалинах. И девчонки, которых они с приятелем покупали за карманные деньги, выданные родителями на еду.

Рэм был из богатой торговой семьи, а приятель, его звали Ули, — из семьи бандита, и у него тоже водились эрго. А девчонкам с окраин было совсем нечего есть.

За прошлое Рэм себя не ругал. Шестнадцатилетним парням всегда хочется секса и приключений. Но сейчас-то что за Хэд его за язык дёргал? Ну и ташип…

Блондинка без лишних церемоний взяла Рэма за руку и потащила к сцене.

Рабочие кое-как высвободили платформу из трещины в полу и колдовали с голоменю.

— А ну, разойдись, — скомандовала девица. — Я вам спеца привела.

— Да ну! Чё он знает-то! — забурчал один из рабочих и привлёк внимание кемарившего у сцены певца.

Парень протёр глаза и взвился:

— Галка, ты дура? Если он испортит арендованное имущество!..

— Это вы его уже испортили! — огрызнулась девушка со странным именем Галка. — А ну, откачнулись все! Это пилот, он точно умеет управлять платформами!

Рэм отодвинул плечом одного из рабочих, взял у него из рук пульт и открыл тестовую часть голоменю платформы.

Горел зелёный — платформа была исправна, уже хлеб.

— Разойдитесь, — попросил он. — По технике безопасности вам нужно отойти на два метра.

— А если ты её уронишь?! — Певец прямо-таки негодовал взапас.

— Не уроню. У неё гравикомпенсаторы есть, они должны были на автомате сработать. Я вообще не понимаю, как вам удалось её уронить. Тут же элементарный голоджойстик, всего четыре положения!

Рэм скопировал из меню джойстик и подвесил отдельным окном, чтобы рабочие сами увидели.

Платформа оказалась простецкая, и ни в каком программировании не нуждалась. Только в правильной активации.

Дальше ей смог бы управлять и ребёнок. На джойстике были фигурки четырёх распространённых символов: вперёд-назад, вверх-вниз.

Активировав режим левитации, Рэм проверил, работает ли домагнитный контур, поднял платформу, выровнял по окружности сцены и спросил у блондинки:

— На какую высоту поднимать?

Увидев, что платформа слушается Рэма, певец заткнулся и обиженно нахохлился.

— Два метра, — сказала Галка. — Только ты покажи потом этим снупам, как ей управлять. Не тебя же звать вечером.

— Да можно и меня, — рассмеялся Рэм.

Он закрепил в меню нужную высоту, объяснил рабочим, какой символ на джойстике что означает.

Парни стали записывать его пояснения в коммуникаторы, и Рэм догадался, в чём был прикол.

Символы оказались из экзотианского дежурного набора. В Империи те же самые вправо-влево обозначались иначе. А техники, судя по акценту, были местные, с Аннхелла.

Это Рэм в силу знакомства с техникой врага даже не заметил разницы, он одинаково хорошо знал оба набора символов. А рабочие, как выяснилось, не знали.

Это тоже натворила война. Дети имперцев и экзотов больше не играли общими игрушками, и в ступор молодёжь вводил обычный, но «чужой» джойстик.

— Спасибо тебе, — серьёзно сказала Галка. — И чмокнула Рэма в щёку.

— Остальное — в долг? — Он посмотрел на неё испытующе и облизал губы.

Галка вдруг покраснела и покосилась на мрачного певца, сердито дующего в микрофон.

— Вот! — она вывела с коммуникатора голограмму радужной наклейки. — Копируй. По ним вечером будут пускать. — Она чуть наклонилась к Рэму и прошептала: — Долг — после концерта.

Парень чуть заметно кивнул, показывая, что услышал.

Ну, вот зачем он начал настаивать? Из упрямства? Или, если Амаль далеко, то тело думает, что можно и оторваться?

«Совести у него нет!» — подумал Рэм.

И тело согласилось, подсовывая хозяину картинку упругой груди в вырезе комбинезона.

— Ну, поцелуй-то был символический, — пошутил Ченич, когда Рэм вернулся за столик.

— Пообещала вечером продолжение, — рассеянно ответил парень.

— А ты не рад?

— У меня девушка есть на Кьясне. Мы уже пятый год дружим. Я сам