Донбасс - Вячеслав Киселев

Пройдясь по «горному делу», Гном на второй неделе работы, вернулся к архиву Петра Первого и погрузился в раздел «механика» и наткнулся на архив А.К. Нартова, именуемого ни много, ни мало — «царевым токарем». Подумав, что заслужить такое титулование у Петра, который сам был мастером на все руки, мог только весьма неординарный человек, Гном погрузился в его архив с головой, и почти сразу обнаружил упоминание от 1717 года о «токарно-копировальном станке с механизированным суппортом». Гном, будучи истинным представителем двадцать первого века, предпочитал для своих работ использовать обрабатывающие центры и 3D-принтеры, которых в лабораториях Бауманки было в достатке, но общее понимание об устройстве обычного токарного станка имел. Так вот, увиденная им на чертежах схема обычного токарно-винторезного станка сохранилась спустя три столетия практически без изменений. Вот это номер, он ведь точно знал, что первый токарный станок с автоматическим суппортом запатентовал в конце восемнадцатого века англичанин Модсли.

Поставив себе огромную «зарубку» в памяти, о необходимости обговорить с Викингом вопрос создания патентного бюро, он вдруг услыхал за спиной шаги.

* * *

— Весьма познавательно! Первый раз вижу гусара, интересующегося архивом Академии наук, господин корнет, вы случаем не перепутали библиотеку с конюшней! — раздался сочный грудной голос.

Повернувшись Гном увидел перед собой человека лет сорока с окладистой бородой, в длиннополом кафтане и высоких сапогах, в чуть прищуренных глазах которого играли бесята. Гному, уже привыкшему в Петербурге к расшитым мундирам западного покроя, вид этого человека показался скопированным из времен Ивана Грозного.

— Если вы хотели меня оскорбить, то зря стараетесь, господин неизвестно кто, хороший гусар должен и в библиотеках и в конюшнях понятия иметь. А вы, наверное, разносчик еды, я тут недавно просил местного смотрителя заказать мне пирогов в лавке. Почем нынче с мясом? — ответил ему Гном в похожей манере.

Мужчина на слова Гнома заразительно рассмеялся.

— Уели! Прошу меня простить господин корнет, ей богу, не смог удержаться! Кулибин Иван Петрович, управляющий механической мастерской Академии наук! — представился «борода».

— Чернов Ростислав Анатольевич, корнет Бахмутского гусарского полка! — ответил Гном, стараясь удержать челюсть от падения на пол.

Вот это встреча, это ведь сам Кулибин, имя нарицательное, знакомое любому человеку в России.

— Чем интересуетесь Ростислав Анатольевич? — обвел Кулибин рукой стеллажи.

— Да всем понемногу! Мой командир полковник граф Крымский собирается в Новороссии мануфактурное дело организовать, вот с соизволения государыни императрицы ищу сведения об изысканиях каменного угля! — ответил Гном и перевел тему разговора, — А вы Иван Петрович про паровую машину Ивана Ивановича Ползунова слыхали?

— Конечно слыхал, в Кунсткамере модель имеется, жаль сам господин Ползунов не дожил, а здесь в архиве описание должно быть! Вы стало быть интерес имеете к сей машине? — спросил Кулибин.

— Хотелось бы глянуть, эта машина должна себя хорошо показать в мануфактурном деле, говорят англичане уже применяют такие машины! — Гному приходилось тщательно выбирать слова, чтобы не показаться слишком много знающим для молодого гусара.

С теоретической стороны вопроса, схема машины Ползунова Гному была без надобности, как и любой инженер, схему парового двигателя он себе прекрасно представлял. Проблема состояла в уровне развития станочного парка и конструкционных материалов. Ядерный реактор тоже паровая машина, только на специфическом топливе — а попробуй сделай. Поэтому Гном хотел посмотреть, чем пользовался Ползунов.

Посмотрев описание и схему, приложенную к нему, Гном немного расстроился — понять, что за материалы использовал Ползунов, за исключением кирпичей для котла, было невозможно. Ладно, сами разберемся, подумал он и решил подкинуть Кулибину задачку, не все же ему одному перепридумывать. Нужно привлекать местные кадры!

— Хорошая машина, только великовата, а вот если взять котел с водой из металла, а в него вставить другой и в нем огонь разводить, получиться уменьшить размер! — начал Гном рассуждать и набрасывать схему котла и привода, — А с этой стороны поршня сделать вот такое колесо!

Нарисовав кривошип, Гном посмотрел на внимательно изучающего схему Кулибина. Зацепило!

— А это колесо соединить валом с двумя мельничными колесами, как на водяных мельницах! — продолжил Гном, — Только не вода колеса будет крутить, а наоборот и всю эту инженерию на корабль поставить, там места много. И будет корабль сам по себе плавать, независимо от течения и ветра. Как вам мысль Иван Петрович?

— Блестяще! Я о подобном корабле давно думу думаю, я ведь на Волге вырос, насмотрелся на тяжкий труд бурлаков! — возбужденно проговорил Кулибин, потирая руки, — Завтра же начну работу над схемой и моделью, а вам надобно идти в инженерию Ростислав Альбертович, у вас определенно есть способности, могу похлопотать!

— Благодарю Иван Петрович! — кивнув Гном, — Этим я и буду заниматься в Новороссии, планы у графа Крымского обширные! Наведывайтесь в гости через пару лет, думаю будет чем похвастать!

— Благодарствую Ростислав Альбертович, и за приглашение и за идею, рад был знакомству, захаживайте в мастерскую ко мне, как будет время! — поклонился Кулибин.

Попрощавшись с Кулибиным Гном засел за чертеж токарного станка с паровым приводом — это был ключ для всей дальнейшей работы.

Уважаемые читатели, если вы собирались подписаться или поставить лайк, но забывали, сейчас самое время.

Это очень помогает в работе! Спасибо!

Глава 11

Каналы

Проснувшись и позавтракав мы с Потемкиным направились в Зимний дворец. Мария и новорожденный чувствовали себя прекрасно, меня раны тоже не беспокоили, поэтому настроение у меня было прекрасным. Узнав у Потемкина, что здание Академии наук находится рядом с Зимним, я попросил его вначале заехать туда, чтобы увидеться и быстро переговорить с Гномом, ведь время аудиенции нам назначено не было, значит и опоздать мы не могли даже теоретически, да и вообще кроме Потемкина о моем появлении в столице никто не знал.

Потемкина в Академии знали, поэтому пропустили без проблем. Пройдя тихонько в библиотеку мы увидели, как Гном, сидя за столом, заваленным кучей бумаг, периодически смотрит в огромный фолиант, лежащий перед ним, и что-то чертит на листе бумаги.

— А ну не подглядывать боец! — гаркнул я.

В тишине библиотеки мой голос прозвучал, как выстрел и Гном чуть не упал со стула от неожиданности.

— Командир! — узнав меня, бросился обниматься Гном, — Я даже не сомневался, что ты этих «халатников» уделаешь!

Объятья Гнома, по сравнению с Потемкиным, чувствовались, как «комариный укус».

— Я тут такое нарыл! — закрыл он фолиант и показал нам обложку, —