Объединитель - Евгений Астахов

Степной Ветер не унимается. Он взмывает в воздух и обрушивается на Девору сверху, будто коршун на добычу. Его руку охватывает длинное прозрачное лезвие, сотканное из сжатого воздуха. В последний момент девушка уходит перекатом, и удар приходится в землю, оставляя в смёрзшейся почве длинную глубокую борозду.

Не давая противнику опомниться, Ребекка вскидывает руки. Пальцы скрючиваются, будто когти, и из них вырываются языки пурпурного пси-пламени. Оно охватывает голову Арслана, заставляя того кричать от боли. Никаких явных физических повреждений, но хриплый вой разносится по горам на много километров вокруг.

Явно какая-то ментальная атака, заставляющая жертву испытывать страшные муки, даже если физически она невредима. Страшная сила.

Лучник и не думает сдаваться. С искажённым от ярости лицом он призывает на помощь ветер, и воздушные потоки закручиваются вокруг него подобно доспехам. А в следующий миг поляну накрывает какая-то способность. Воздух стремительно сжимается, а потом резко расширяется, создавая чудовищной силы ударную волну. Саванта отшвыривает в сторону, словно тряпичную куклу.

Вслед ей уже рвутся тысячи миниатюрных лезвий ветра. Со свистом они проносятся над полем боя, разрезая всё на своём пути.

Ребекка выставляет перед собой руки, и воздух перед ней уплотняется, образуя некое подобие щита. Какое-то время лучник продолжает насылать на неё воздушные лезвия, но все они увязают в плотном пси-поле. А затем Девора переходит в контрнаступление.

Она вскидывает голову, и её глаза полыхают нестерпимо ярким светом. Лучник конвульсивно дёргается, хватаясь за виски. Из носа у него начинает течь кровь. Капилляры в глазах лопаются. Каким-то неимоверным усилием воли он всё же умудряется сохранить рассудок.

— Ах ты, падаль… — хрипит он, с ненавистью глядя на Девору. — Этого не хватит!

Огромный смерч возникает прямо посреди поля боя и принимается крушить всё вокруг, засасывая в свою ненасытную пасть камни, ветки, снег и целые пласты дёрна.

Ребекка поначалу держится, заякорив себя в пространстве каким-то образом. А уже в следующий миг её лицо начинает сереть, на лице проступают чёрные вены. Из носа щедро бежит кровь.

Что-то не так. Это не похоже на умения степняка.

Торопливо я переключаюсь на инфракрасный диапазон и сразу на ультрафиолетовый. На спине девушки сидит эфемерная уродливая тварь, похожая на мутировавшую обезьяну. Она прижалась раззявленной пастью к затылку Бекки и с силой сдавливает её виски.

Еле заметный шлейф арканы тянется от этой мерзости к… Бакари. Ублюдочный старый хрыч!

Саму Девору подхватывает ветром и тащит к центру воронки. Её броня с металлическим скрежетом начинает сминаться. Кажется, что это конец. Ещё мгновение, и Девору разорвёт на куски или расплющит чудовищным давлением.

В два шага я придвигаюсь к африканцу и незаметно упираю ствол револьвера ему в почку, не спуская глаз с поля боя.

— Не стоит, — ровным голосом говорю я, хотя внутри всё бурлит от едва сдерживаемой ярости. — Если она умрёт, поверь, ты умрёшь вместе с ней.

Лицо Тиколоше искривляется в гримасе ненависти. Белёсая борода дрожит, а кустистые брови ползут вниз, как лапки паука.

Стоит мерзкой твари на загривке Саванта исчезнуть, как та повисает в центре смерча. Исходящие от неё невидимые потоки арканы зарываются глубоко в недра, стабилизируя Бекку. Её тело светится призрачным фиолетовым светом, а волосы развеваются, будто в невесомости.

— Да как⁈ — в голосе Арслана мешаются изумление и гнев.

В очередной раз воздух послушно стягивается к нему для новой атаки, но…

Раздаётся еле слышный на фоне бури хруст, и тело Степного Ветра, покачнувшись, заваливается лицом вперёд. Из его затылка, как рукоятка гарпуна в теле кашалота, торчит одна из стрел. Одна из десятков, разбросанных по заснеженной арене. Девора незаметно подхватила её и с силой вогнала в беззащитную плоть врага.

В тот же миг штормовой ветер начинает стихать.

Окружающие ошеломлённо взирают на эту картину. Соратник павшего яростно орёт что-то нечленораздельное и вскидывает дробовик в направлении Ребекки. Единожды грохочет Магнетар Усиленным выстрелом, и противник отлетает прочь, пробороздив снег своей тушей.

Наблюдатели переводят взгляд с него на меня и обратно.

— Не начинай то, что не сможешь закончить, — устало говорю я.

Коснувшись переносицы, стряхиваю скопившееся напряжение и добавляю:

— Что ж, коль скоро этот вопрос решён, продолжим. У нас много работы, и начинать её нужно прямо сейчас.

[1] Арслан (тюрк.) — лев.

[2] Художник — Aleksandr Bobryshev.

Глава 10

Пока все, несколько ошарашенные произошедшим, медленно двигаются к городским воротам, я задерживаюсь, провожая долгим взглядом Бакари. Ублюдочный старый хрыч ковыляет, опираясь на трость и недовольно встряхивает головой, как фигурка собачки на передней панели машины.

— Ближе к концу поединка почувствовала что-то странное? — спрашиваю я у Ребекки.

Вколов себя Регенеративный инъектор, она задумывается на миг.

— Да, дикая усталость пополам с апатией. Из меня будто батарейки вытащили. Внезапно стало очень тяжело сконцентрироваться. Поначалу я сочла, что Арслан использовал какую-то незаметную способность, но сейчас считаю, что с вероятностью 70% кто-то из зрителей вмешался в бой.

— Умница, — киваю я. — Этого «кого-то» зовут Бакари. Старпёр влез в бой, применив против тебя что-то из своего арсенала.

Тиколоше как раз разворачивается на миг, окинув меня хмурым взглядом. Сверкаю ему своей самой широкой и неприятной ухмылкой.

Американцы называют подобную «shit-eating grin», то есть улыбка такая, словно навернул дерьма. Я как-то спросил Олли, мол, что это за хрень и откуда вообще взялось? Старый ирландец пояснил что, целиком фраза звучит так: «улыбаться, как опоссум, поедающий отбросы». Занятно, конечно, однако мне больше по душе второе объяснение. Эта улыбка называется так, потому что обещает, что человека, которому она адресована, вскоре ожидает знатная трапеза. И я клянусь, Бакари наестся до отвала.

Когда он исчезает внутри фактории, добавляю:

— От него нужно избавиться.

— Ты уверен? — вскидывает бровь Девора. — Напряжённость в ваших отношениях известна всем. Подобная акция может разрушить то, что ты пытаешься построить.

— Абсолютно. Проблем от старого хрена больше, чем от енота, забравшегося в мусорный бак. Первый страйк — попытка украсть наш трофей в Адельбодене. Второй страйк — вмешательство в твою дуэль. Мы не в бейсболе. Третьего страйка не будет. Плюс перед зачисткой Испытания в Новой Франции он чётко показал, что не собирается рисковать собой или своими ресурсами ради общего блага. Нам такой хоккей не нужен.

— Что-то тебя