Ропот Бездны - Лео Витман

у него помутился», – решил Энки, все еще пытаясь сообразить, как выпутаться из сложившейся ситуации. Он не знал дороги назад в мир смертных, но уяснил из слов наставников, что перемещаться по владениям Великих нужно с величайшей осторожностью. Грань была лишь первой ступенью, за которой раскидывались владения Ашу, чертоги, где они пребывали в вечном сне, и Поля Благочестия – место покоя для людей, следовавших при жизни заветам Пути.

Куда он мог убежать? Энки опасался, что если уйдет далеко от Грани, то вообще не сможет вернуться.

– Ты не слушаешь, Энки. – Тихий голос старика зазвучал у самого уха, но при этом губы его оставались плотно сомкнутыми. – Чуешь? Грядут перемены. Смертный пытался залатать лазейку. Пролил кровь жрицы, всю до последней капли, но тщетно. Он был обречен на неудачу.

«Лазейка куда?»

– Узнаешь. Приходи меня навестить. Приходи в Саордал.

Костлявые пальцы дотронулись до его груди – и Энки повалился навзничь. Перед глазами промелькнули почерневшие небеса, а потом была только вода. Она заполняла рот и нос, одежды тягучим коконом облепили и сковали тело. Где был верх, а где низ? В окружающей тьме не разобрать. Пальцы коснулись чего-то гладкого, твердого – мраморного пола? Значит, он вернулся на площадь?

Что-то резко потянуло Энки наверх и вытащило на поверхность. Он сделал судорожный вдох и, закашлявшись, выплюнул попавшую в рот воду. Легкие горели огнем, будто он несколько раз пробежался вокруг обители.

Ритуал еще не закончился. Жрецы по-прежнему стояли в воде и приносили высокородным благословление предков.

– С тобой все в порядке, друг мой? Впервые вижу, чтобы во время ритуала Ниспослания жрец решил заняться подводным плаванием.

– Да… – голос Энки немного осип. Он прокашлялся. – Я в порядке.

Из воды его вытащил высокородный. Высокий молодой мужчина с волосами, связанными в хвост на затылке. Пронзительные черные глаза внимательно изучали молодого жреца.

– Позвать лекаря?

Энки помотал головой и, преодолевая сопротивление воды, пошел к выходу с площади. На сегодня с него было достаточно. «Предложение верховного жреца не такое плохое, – пытался он убедить себя. – Я смогу научиться контролировать выходы за Грань».

Высокородный вместе с Энки преодолел барьер, окружавший главную площадь, и, не отставая, зашагал рядом. Покопавшись в карманах одежд, он вытащил необычную игральную кость из золота, с облегчением вздохнул и убрал ее обратно.

– Меня зовут Шархи.

Энки замер и покосился на собеседника. Тот определенно обращался именно к нему. Но прозвучало лишь имя. Он не назвал ни рода, ни клана, к которому принадлежит, ни свидетелей своего происхождения.

А потом Шархи сделал и вовсе немыслимое: без всякого поклона и смотря Энки прямо в глаза приложил открытую ладонь к своему сердцу. Так приветствовали друг друга равные.

Осторожно, дабы не спугнуть свою удачу, молодой жрец повторил жест.

– Энки, – представился он.

– Тебе лучше пойти домой, друг мой, и хорошенько выспаться. – Высокородный Шархи дружелюбно хлопнул его по плечу. – Похоже, ты переборщил с вином на пиру.

Энки промолчал о том, что не выпил и капли. Решив последовать совету, он все же направился в Малый дворец, надеясь, что Сатеша легла спать и не будет переживать из-за его раннего возвращения.

Мокрые одежды неприятно липли к телу, и ветерок, приносивший по ночам желанную прохладу, сейчас пронизывал до костей.

Шархи по-прежнему шел за ним по пятам.

– Необязательно идти вместе со мной.

– Друг мой, нам просто по пути. Отец сказал мне привести сестру – она не явилась на Ниспослание. Поверить не могу, что прилежная Сатеша не пришла на ритуал, лишь бы не видеться с отцом! – Шархи рассмеялся.

– Сатеша?

– Знаешь ее?

– Она меня вырастила.

– Вот так? Тогда мы почти семья! Похоже, ты мой племянник. – В черных глазах Шархи заплескалось веселье. – И как нынче поживает сестра? Я, конечно, встречусь с ней, как и велел отец, но вряд ли она удостоит меня хоть словом…

За разговором они не заметили, как дошли до Малого дворца. Энки успел без подробностей описать жизнь, которую ведет Сатеша, и Шархи не уставал поражаться, почему она выбрала добровольное заточение в обители.

– Отец столько раз предлагал ей вернуться, что и не пересчитать, но Сатеша… Скажем так: сестрица не склонна забывать обиды…

Энки задался вопросом: что же могло обидеть Сатешу настолько, что она отстранилась от семьи? Шархи рассуждал о ее поступке с игривой усмешкой. Было непохоже, чтобы он жалел об отсутствии в своей жизни старшей сестры.

Во дворце их пути разошлись.

– Я отправляюсь на поиски сестры. Правда, она, скорее всего, запрется в покоях, едва услышит мой голос. Мы виделись всего раза три, но она уже причислила меня к никуда не годным родственникам.

– Уверен, что это не так. У Сатеши доброе сердце.

Губы Шархи растянулись в улыбке.

– Доброй ночи, Энки! Надеюсь, еще увидимся.

Энки поплелся в свои покои. Отяжелевшие полы верхней одежды оставляли мокрый след на каменном полу, но некому было это заметить – слуги все еще не вернулись с ритуала Ниспослания.

Двигаясь вдоль центральной галереи комнат первого этажа, Энки услышал всхлипы – кто-то плакал. Надрывно, неутешно, периодически переходя на визг. Завернув в сторону Хрустального павильона, он увидел маленькую фигурку, съежившуюся около лебедя, выточенного из куска янтаря. Девочка. Та самая, что увидела его во время поклона Великим Ашу.

«Должно быть, ее выпороли», – с горечью подумал Энки. Прекрасные темно-каштановые волосы юной высокородной растрепались, платье, пошитое из розоватого шелка, напоминавшего лепестки цветущего миндаля, перепачкалось, а подол и вовсе порвался. Девочка рыдала, уткнувшись лбом в колени.

Энки осторожно приблизился, не желая испугать ребенка.

– У тебя все в порядке?..

Она не ответила, продолжая плакать.

– Тебя наказали и не пустили на пир? Хочешь, можем вместе пробраться в кухни, – предложил он, присаживаясь рядом. – Наверняка там осталось много угощений.

Все еще давясь рыданиями, юная высокородная подняла голову. Она смотрела на Энки, но не видела его.

Девочку ослепили.

Глава 4

Первая кровь

В покоях Сатеши царил полумрак. Свечи догорали, но она и не думала ложиться спать. Мысли, одна тревожнее другой, заполняли ее разум, лишая покоя.

Сатеша взяла со столика нефритовый гребень и встретилась взглядом с собственным отражением. Темные локоны, блестящие от ароматических масел, шелковой волной падали ей на спину. Она давно привыкла сама расчесывать их – в обители высокородные были слугами, и помощников в повседневных мелочах им не полагалось. Сатеша смирилась с этим. С этим и многими другими… неудобствами.

Восемнадцать лет назад она покинула дом. Ей было двадцать, наступала пора подыскать выгодную партию, заключить союз,