Щитом и мечом - Дмитрий Дашко

– Что ж, господа, – наконец изрёк воевода. – Пришла пора о деле поговорить. Можете не волноваться, тут чужих ушей нет. Всё между нами останется.

– Как скажете. К делу, так к делу. Оно, пожалуй, вернее будет.

– Думаете, нападение на монастыри первое? – воскликнул Фёдор Прокопич. – Если бы! Марфинский монастырь уже третий по счёту. До этого случая ещё два монастыря в наших краях обнесли, токмо без смертоубийств.

– И кто же этот у вас такой хваткий, что ничего не боится: ни власти мирской, ни власти небесной?

– Есть у меня человечек один на подозрении, – ответил воевода. – Правда, это такой человечек, что добраться до него почти невозможно.

– Кто же он?

– Сапежский, из местных помещиков. Служил в самом лейб-гвардии Преображенском полку, да по увечью (ногу ему ядром оторвало во время войны со свеями) был отправлен в абшид и вернулся в поместье. Сущее наказание моё! Собрал подле себя шайку разбойничью, грабежами занялся. Набегами разорил две фамилии дворянские, Забелиных да Лоскутовых. Сам-то, конечно, на промысел не ходит, шайкой повелевает тайно, да нет такой тайны, чтоб не стала явной.

– Почему же вы тогда его в острог не посадите? – удивился Иван.

Тот горестно повёл плечами:

– Посадишь такого! Поймали как-то раз двух сообщников Сапежского, а он их в тюрьме отравил, дабы те на него не показали. Опосля такого все его пуще прежнего бояться зачали. А он знай себе стучит ногой-деревяшкой да посмеивается. Песню про себя сочинил: «Отколь ветер не повеет, Сапежский не заробеет…» и что-то там ещё такое же. Я и сам его откровенно побаиваюсь. Ему приказать человека живота лишить – что, извините, опростаться. На вас вся надёжа, господа сысчики. У моих полициянтов кишка тонка.

– А у нас, значит, не тонка, – усмехнулся Иван.

– Вы ж из самого Петербургу. Чего вам бояться? – глухо произнёс Фёдор Прокопич.

– Допустим, – согласился второй сыщик. – Посмотрим на дело с другой стороны. Как нам арестовать вашего Сапежского, коли улик никаких?! Нельзя же просто так хватать человека, да ещё из фамилии шляхетской. Шум на весь мир будет!

– Есть способ размотать всю веревочку. Дошло до меня известие, что в скором времени людишки Сапежского попытаются на ярманке амбар армянский обнести.

– Что за амбар такой?

– Там купцы армянские деньги и товары свои хранят. Вот коли удастся прихватить шибаев на горячем да проворно, покуда Сапежский ничего не узнал, показания из них вытрясти – тогда и к самому главарю можно будет подобраться. Токмо мне самому дело сие не по зубам. Убьют меня опосля этого: не сам Сапежский, так сын его. Тоже яблоко, что недалеко от яблони упало. Вам проще: вы уедете, а я тут останусь.

– Что же нам прикажете вдвоём Сапежского брать?

– Полицейских моих шибаи давно в лицо знают. Я ж говорю – одно название, что город: деревня деревней. Рази что из команды солдатской охотников разыскать, да токмо ненадёжны они будут. Проболтаться в кабаке могут. Придётся вам своими силами управиться.

– Вдвоём? Шутить изволите…

– Никоим образом. Истину глаголю. Нет никому здесь веры. Всех Сапежский запугал. В кулаке держит. Берётесь?

Следователи переглянулись.

– Всё, что вы нам поведали – правда?

Воевода размашисто перекрестился:

– Да чтоб не сойти мне с этого места! Готов крест целовать!

– Хорошо, – кивнул Пётр. – В любом случае с чего-то надо начинать. Может, и впрямь в Сапежском корень всех бед. Попробуем им заняться. Только результатов обещать не могу. Тут уж как сложится.

– Понимаю, понимаю. Потому и рад слышать, – довольно откинулся на спинку кресла воевода. – Позвольте мне тогда ещё кое-какие подробности поведать…

Военный совет в доме Фёдора Прокопича продолжался почти до самого утра. Воевода хотел оставить столичных гостей на ночёвку, соблазнял роскошными перинами, но сыщики отказались.

Они шагали по спящему Марфино в сопровождении солдата, который освещал им дорогу фонарём.

– Надеюсь, это не дурная пиеса, и Сапежский действительно причастен к убийству настоятеля, – тихо, так чтобы проводник не услышал, сказал Иван.

– Вот на днях и узнаем, – усмехнулся его названный брат. – Только чур я купцом буду, ладно?

– Ладно, – со вздохом протянул Иван. – Вечно тебе самое лучшее достаётся!