Питер Грант - Бен Ааронович

– Интересно, почему его хватил инсульт, – задумчиво протянула Лесли.

Инсульт, повлекший за собой паралич, – одно из возможных последствий магической практики. Последствий этих бывает великое множество, и все они весьма впечатляют.

– Понимаешь, когда кучка мажоров начинает изучать магию, рано или поздно кто-нибудь из них нарушит технику безопасности. Наверно, надо попросить доктора Валида собрать статистику по инсультам и тому подобному в рамках нашего круга подозреваемых.

– Как же ты любишь возиться с бумажками.

Двери лифта открылись, и мы пошли искать нашу машину на выстуженной парковке.

– А тебе, Питер, лишь бы побегать. Твой любимый способ ловить преступников.

Я рассмеялся, и она двинула меня кулаком в плечо.

– Чего ржешь?

– Мне правда тебя очень недоставало, пока ты болела, – признался я.

– Хм, – сказала она и всю дорогу до Безумства хранила молчание.

В особняке нас не удивило ни отсутствие Найтингейла, ни то, что Молли, поджидая его, расхаживала по атриуму. Я направился в малую столовую, где Молли накрыла стол на двоих в надежде, что Найтингейл вернется. Тоби прыгал вокруг и путался у меня под ногами. В камине столовой горел огонь – впервые с того дня, как я тут поселился. Я вышел обратно, на маленький внутренний балкон, и увидел, как Лесли поднимается по лестнице к себе в комнату.

– Лесли! – окликнул я ее. – Погоди-ка!

Она обернулась. Лицо, как всегда, скрывала грязно-розовая маска.

– Поужинай со мной. Ты ведь тоже голодная, а мне одному много, потом все равно придется половину выкидывать.

Лесли глянула наверх, на свою дверь. Потом снова на меня. Я понимал, что кожа у нее под маской чешется и что ей, наверно, до смерти охота как можно скорее закрыться у себя и снять ненавистную штуковину.

– Я видел твое лицо, – сказал я, – и Молли тоже видела. А Тоби вообще все пофиг, покуда есть сосиски.

Тоби согласно тявкнул.

– Так что снимай эту хрень и пошли. Терпеть не могу есть один.

– Окей, – кивнула Лесли и двинулась вверх по лестнице.

– Куда? – возмутился я.

– Кремом намажусь, дурачок, – отозвалась она.

Я глянул на Тоби – тот увлеченно скреб лапой за ухом.

– Смотри-ка, кто будет с нами ужинать! – сказал я ему.

Должно быть, Молли в какой-то момент обиделась, что мы так часто заказываем в техкаморку доставку еды, и с тех пор увлеклась экспериментами. Но сегодня, видно, решила от них отдохнуть и вернулась к классике. К самой что ни на есть старой и доброй Англии.

– У нас сегодня оленина в сидре, – объявил я. – Всю ночь мариновалась. Сам видел – зашел вчера вечером в кухню чего-нибудь зажевать, и алкогольные пары чуть дух из меня не вышибли.

На гарнир Молли подала жареную картошку с грибами, кресс-салатом и зеленой фасолью. Все это красиво лежало в большой форме для запекания. Оленина же представляла собой порционные стейки, чему лично я был очень рад. Ведь Молли, задавшись целью готовить традиционное, может дойти и до «сладкого мяса»[180], а это, должен сказать, не совсем то, что вы себе представляете. Посмотрев на пару-тройку автоаварий со смертельным исходом, начинаешь прохладнее относиться к блюдам из субпродуктов. Даже странно, что я до сих пор могу есть кебабы.

Лесли сняла маску, и я замучился отводить взгляд. На лбу у нее блестела испарина, кожа на щеках и обрубке носа была ярко-розовая, воспаленная.

– Я могу нормально жевать только левой стороной, – предупредила она. – Имей в виду, зрелище не ахти.

Оленина, запоздало сообразил я. Вкусно, конечно, но жевать замучаешься. Ну ты молодец, Питер.

– Типа как если ешь спагетти? – спросил я.

– Я ем спагетти так, как это делают итальянцы.

– А, нырнув лицом в тарелку, – понимающе кивнул я. – Просто шик.

Оленина оказалась вовсе не жесткой – напротив, она резалась легко, как сливочное масло. Но Лесли не лукавила: было действительно странно видеть, как она запихивает еду за щеку и жует ее только одной стороной. Словно бурундук, у которого болят зубы.

Она сердито зыркнула на меня, и я ухмыльнулся.

– Ну чего опять? – спросила она, дожевав и проглотив. Шрамы после очередной операции на нижней челюсти все еще были ярко-красные.

– Хорошо, что я снова вижу выражение твоего лица, – пояснил я.

Лесли словно застыла.

– Ну, должен же я как-то определять, издеваешься ты надо мной или нет, – сказал я.

Ее ладонь дернулась к лицу и замерла в воздухе. Лесли скосила на нее глаза, словно не понимая, почему она там оказалась. Рука опустилась, пальцы сжали стакан с водой.

– Просто считай, что я всегда издеваюсь, – предложила она.

Я пожал плечами и решил сменить тему:

– Так что скажешь о нашем отшельнике из башни?

Лесли нахмурилась. Не ожидал, что она в нынешнем состоянии на это способна.

– Любопытный тип, – ответила она. – А сиделка у него какая страшная, да?

– Надо было взять с собой кого-то из Рек, – вздохнул я. – Они могут отличить адепта магии по запаху.

– Серьезно? И чем же мы пахнем?

– Я не стал спрашивать.

– Беверли Брук наверняка нравится, как ты пахнешь, – заметила Лесли.

И верно: даже без маски непонятно, издевается или нет.

– Интересно, только Реки обладают этой способностью или вообще все… – Я поймал себя за язык, с которого чуть не сорвалось «волшебные существа». Надо же соблюдать какие-то нормы.

– Твари? – подсказала Лесли. – Или, может, монстры?

– …все, кто наделен магией, – нашелся я.

– Уж Беверли-то еще как наделена, – сказала Лесли.

Нет, точно издевается.

– А этому можно научиться, как думаешь? – спросила она. – Если мы сможем их чуять, искать будет в разы легче.

Всегда заметно, когда человек выстраивает в сознании форму. Это как с вестигием: почуять может любой. Штука в том, чтобы распознать, что именно ты почуял. Найтингейл говорит, можно научиться распознавать мага по его сигнаре, своего рода «почерку» – индивидуальному характеру магии. Когда Лесли влилась в наши ряды, я провел что-то вроде слепого опыта и понял, что вообще не могу разобрать, кто колдует. А у Найтингейла получилось десять раз из десяти.

– Это приходит с опытом, – сказал он тогда, – нужно тренироваться.

И еще добавил, что может по заклинанию не только определить адепта магии, но и понять, кто его учил. И даже иногда вычислить автора заклинания. Ну уж в это я почти совсем не поверил.

– Я тут придумал один эксперимент, – сказал я. – Чтобы его провести, надо заставить кого-нибудь из Рек сидеть спокойно и принюхиваться, в то время как мы по очереди будем колдовать. А Найтингейл пусть проверяет.

– Вряд ли он будет в ближайшее время что-то у нас проверять, – возразила Лесли. – Разве