Лицеист - Валерий Пылаев

А что мне еще оставалось делать?

Несколько минут мы шагали молча. Несмотря на данное Косте обещание, спешить Багратион явно не собирался. Он будто уводил меня подальше от родового гнезда и брата, готового броситься на мою защиту. Усадьба оставалась по правую сторону – а потом и вовсе исчезла за спиной, но мы все шли и шли, пока я не перестал чувствовать ни Костю, ни даже деда. Причем не постепенно, как это обычно случалось на прогулках, а разом. Будто меня накрыли колпаком.

Багратион сплетал вокруг нас какое–то заклятье – не обычный Щит, а что–то куда более изысканное и могучее. Ничуть не напрягаясь, походя – но для меня оно оказалось настолько сложным, что я не смог даже примерно понять структуру – не то, что повторить. Не хватило бы ни сил, ни уж тем более умения.

Куда мне – даже Кольчугу и Ход нормально сделать не могу. А это, наверное…

– Сфера Отторжения, – усмехнулся Багратион, то ли почуяв, то ли прочитав в моих глазах незаданный вопрос. – Остановит любое заклятье до четвертого магического класса включительно. И, что куда важнее, в ближайшие полчаса нас никто не сможет услышать.

Ничего себе секретность. И о чем, интересно, всемогущему начальнику Третьего отделения разговаривать с лицеистом-недоучкой? О машинах? Рок-группах? Или популярных актрисах?

– До четвертого класса включительно, – повторил я. – А вы тогда?..

– Второго.

Багратион вдруг улыбнулся. Не как тогда, у машины, а искренне. И почти обаятельно – насколько это вообще возможно было при его внешности. Коротко стриженой черной шевелюрой с проседью он напоминал матерого волка, а крупным носом и острыми скулами – какую–то хищную птицу. Я все еще чувствовал настороженность, но бояться почти перестал: зачем бы Багратион ни пожаловал в Елизаветино, зла он мне явно не желал. И даже Сфера Отторжения предназначалась не отрезать меня от родни, а скорее… защитить?

Знать бы только – от чего.

– Зачем ты стрелялся с Воронцовым? – спросил Багратион.

– Он меня вызвал. – Я пожал плечами. – На шпагах и заклятьях я бы не смог ничего сделать. Остались пистолеты.

– Тогда – не смог бы. А сейчас?

Я не стал и пытаться поставить Щит или закрыться от Багратиона, как от Гижицкой. Он наверняка даже не заметил бы моих потуг. В ушах на мгновение зашумело, я тряхнул головой – и все закончилось. За какие–то пару секунд меня «считали» полностью. Считали не хуже больничных аппаратов – и уж точно детальнее. Багратион не полез в мысли и память, но весь мой магический профиль препарировал и разложил на плоскости так, что я почувствовал себя цветком в гербарии.

– Пятый магический класс. Правда, пока еще с натяжкой.

Багратион говорил без эмоций. Вообще – просто сообщил некий факт, и я при всем желании не смог понять, обрадовало его это, огорчило, насторожили или еще что-нибудь. Пятый магический. С натяжкой. Точка.

– Пятый? – переспросил я. – Мне говорили…

– Восьмой. Знаю, – кивнул Багратион. – И не смотри на меня так. Бельская умеет хранить секреты, и о твоих… скажем так, новообретенных способностях не разболтает кому попало. Но я – не кто попало.

Я только сейчас заметил, что светлейший князь из Третьего отделения легко и непринужденно перешел на «ты» – разумеется, в одностороннем порядке. И это почему–то даже не казалось пренебрежением. Скорее наоборот – чем–то… естественным? Но я все равно не удержался от колкости.

– Это потому, что вы большой человек из Канцелярии ее величества?

– Главным образом. – Багратион не обратил на мой тон ровным счетом никакого внимания. – В частности – потому, что меня касаются все вопросы безопасности Империи… А ты, Саша, уж извини, именно к таким вопросам и относишься.

– Почему? – буркнул я. – Дуэли в столице – не такая уж и редкость.

– Если речь идет о дуэлях молодняка. – Багратион чуть замедлил шаг. – Ты просто не понимаешь, что могло бы случиться, вызови Воронцов тебя, к примеру, в конце августа.

– И что же?

– Его дырявый восьмой магический против твоего пятого… Именно пятого, Саша, мне показывали диаграммы… Обе. Княгиня Бельская – отличный целитель, но кое-какие вещи я все-таки вижу лучше. Уверенный шестой уже тогда и пятый – через месяц или полтора.

– Как скажете. – Я пожал плечами. – Только пока я не аттестован даже не четырнадцатый.

– Это еще хуже. Сырая сила, почти бесконтрольная. Ты просто не смог бы ударить аккуратно. – Багратион неровно ухмыльнулся. – И Воронцова размазало бы по берегу Финского фаршем толщиной в дамский пальчик. Последствия?..

– Весьма прискорбны, – вздохнул я. – И для меня тоже.

– И для всего рода Горчаковых. Княгиня Воронцова не из тех, кто прощает подобное – и у нее немало друзей.

И она пошла бы на кровную месть? Устроила войну прямо здесь, в Петербурге? И если так – что в ответ учинил бы дед с его характером?..

– Ты неглупый парень, Саша, и масштабы катастрофы можешь представить не хуже меня. Я не знаю, как это случилось, но твой Дар усилился многократно… и, похоже, еще продолжает расти. Куда быстрее, чем ты сам. Представь себе восьмилетнего гимназиста, притащившего в класс заряженный отцовский наган. – Багратион расстегнул на одну пуговицу ворот темно-серой рубашки. – И именно поэтому в твоем случае дуэль – вопрос почти имперской безопасности.

– С дефектным пятым классом?

– Да. И это не шутки, – кивнул Багратион. – Студенты и юнкера дрались на дуэлях двести лет назад и – видит Бог – будут драться всегда. Но для Одаренных высших магических классов все иначе. Старики не устраивают поединков не потому, что заржавели. Просто они слишком хорошо представляют себе возможные последствия. – Багратион вдруг оглянулся в сторону усадьбы, будто дед каким–то чудом мог нас услышать. – И если уж собираются драться, то только насмерть. А еще – умеют сделать так, что об этом не знает никто.

– Даже вы? – спросил я.

– Особенно я. – Багратион остановился и развернулся ко мне. – Петр Великий был одним из умнейших людей своего времени. Он не случайно разделил не только чины в Табели о рангах, но и самих Одаренных на четырнадцать классов. И не случайно придумал аттестацию. Без умения и дисциплины даже самая сильная родовая магия стоит немного.

– Понимаю. – Я все-таки нашел в себе силы заглянуть прямо в темные, почти черные глаза Багратиона. – Вы хотите услышать, что я не собираюсь устраивать дуэли и калечить своих ровесников направо и налево? Или я уже заслужил наказание?

– Если бы государыня Императрица наказывала всех задир, в армии и на флоте не осталось бы ни одного офицера, – усмехнулся Багратион. – Просто не высовывайся без особой надобности, Саша… Кто обучает тебя? Братья? Или сам Александр Константинович?

– Штольц, – отозвался я. – Думаю, вы его…

– Барон. Знаю. – Багратион зашагал в сторону усадьбы. – Хороший учитель… Не лучший, конечно – но хороший. Он даст твоему Дару нужную основу.