Сила рода - Павел Вяч

По идее, время от фехтовального зала до Классной комнаты можно было потратить с бóльшей пользой. Например, пообщаться с Романом.

На деле же, весь путь мы провели в тишине.

Я прокручивал в голове бой с северянином и анализировал прошедший урок. О чем думали остальные — не знаю.

— Мне кажется, или Игнат Иванович, м-м-м, балабол? — наконец не выдержал я.

— Они все здесь Ивановичи, — отозвался Роман, — но ты прав, какой-то он… ушлый.

— Про путь Воина ни слова не сказал, — обиженно прогудел Мирон, — и вместо занятия какие-то потешные бои.

— Н-н-неприятный, — согласился Славик.

А вот Филиппа, в отличие от нас всё устраивало.

— Да ладно вам, нормальный вояка. Всего десять процентов себе взял.

— В смысле? — от удивления я чуть было не споткнулся. — Когда успел?!

— Пока мы на пятёрки делились.

— Офигеть, — пробормотал я, — и это называется нормальный?

— С ним можно договориться, — не согласился Филипп, — значит нормальный. Тебе когда твою долю передать?

— Пусть пока у тебя побудет, — отмахнулся я, — так сказать в работе.

— Хорошо, — расплылся в улыбке толстячок, — у меня не пропадут!

— Торгаш, — недовольно бросил Роман.

— Потомственный, — с гордостью подтвердил Филипп.

— Ладно, ребят, — я остановил зарождающийся было спор, — о деньгах поговорим немного позже. Без лишних ушей.

Моё замечание не было лишено смысла. В нашей классной комнате, куда мы зашли одни из последних, находились все наши одноклассники.

— А вот и его светлость Роман Дубровский! Предводитель безродных и покровитель перебежчиков!

Я уже говорил, что дети жестокие существа?

А подростки — ещё хуже. У них есть особая чуйка. Безошибочно находить слабые стороны у любого ровесника и задирать его на глазах у всех.

Вот только на этот раз Громов ошибся.

Дубровский лишь снисходительно на него посмотрел и отправился за свою парту.

— А ты, — Дмитро мгновенно переключился на меня, — наверняка уже заднюю дал?

— А что, Пылаев или Кроу за себя сказать уже не могут? — делано изумился я. — Или ты у нас в классе за передаста?

— За кого? — прогудел Мирон, не поняв последнее слово.

— Передаст, — спокойно повторил я, наблюдая за тем, как краснеет Громов, — который передает… всякое.

— Ах ты чухонец…

— От чухонца слышу.

— Дуэль!

— Хочешь снова потерять сознание после встречи с моим кулаком? Да легко!

— Сегодня же, после отбоя!

— Лучше в тренажерном зале, — предложил я, не очень, впрочем-то и надеясь на успех.

— После. Отбоя. За. Стелой! — прошипел блондин, ища на поясе несуществующий клинок.

— Ты, похоже, ещё тупей, чем Пылаев, — я покачал головой. — Игнат ясно сказал — дуэли после отбоя запрещены. Ты-то у нас мажор, не вылетишь из гимназии, а вот остальные…

— Струсил значит? — в глазах Громова сверкнуло торжество.

Сказать «да» было бы разумно, но все моё нутро восстало против. Да и Дмитро был реально не прав, но уперся… как баран!

— Реально тупой, — я с трудом удержался, чтобы не сделать рука-лицо. — Пошли утром.

— Ты, смерд, выбираешь оружие, — процедил бледный от бешенства блондин, — а я выбираю место и время!

— Ну и иди тогда со своим рыжим дружком за стелу. И делайте там что хотите.

— Забываешься, смерд!

— Да иди в задницу, ушлёпок, — не выдержал я. — Я из другого мира, балбес. Мне плевать на ваши местные расклады. А за смерда я тебе нос сломаю. Вон Фроста спроси, я свое слово держу.

— Мы с тобой ещё не закончили, — мрачно отозвался северянин, но Громов его перебил.

— Да я тебя! Да ты…