Мой ад – это я сам - Натали Рафф

– Что я за неряха! Обложка вымокла, внутри буквы поплыли. Ну ничего, этот текст я уже знаю наизусть. После спрошу о чем-нибудь другом, – пробормотал принц, а после ласково обратился к своей единственной наперснице:

– А знаешь, подружка, нам с тобой давно пора отдохнуть, хорошо отдохнуть… Я смертельно устал, да и ты у меня раскисаешь… Выдохлись мы оба и, вообще, не мешало бы нам с тобой и подновиться!

Сквозь наплывающую дрему, Гарм прошептал над книгой заклинание, отложил ее и заснул.

Впервые за много лет ему привиделся Альморав. Принцу показалось, будто он снова подросток и стоит на балконе своего дворца, а под ним на площади, на гарцующем коне скачет отец во главе отряда полубезумных, лысых амазонок. Вбегает взволнованная мать и кричит ему: – Берегись, сынок! Беги! Они убийцы!

Гармагер вздрогнул, очнулся и увидел горящие глаза женщин, набросивших на него крепкую сеть. С перекошенными от злобного ликования лицами, они скручивали ее, затягивая все туже и туже. В ужасе Гарм пробормотал волшебные слова, превратился в горячие капли и смешался с водой бассейна.

– Где он, утонул? Исчез? Куда он подевался? Сбежал? – взволнованно кричали нападавшие. – Наверно, использовал какое-то заклинание из волшебной книги. Где она? Да вот, какая-то лежит! Нет, это не та. Это новая, белая с чистыми листами, книги Хионы, здесь нет! Я ее отлично помню, видела! Та – потертая, с обложкой из желтой кожи, украшена золотыми уголками. Да забрала ее Волшебница! Наверняка, побоялась доверить свое сокровище такому слабоумному! Он же с ее помощью мог бы здесь такое натворить, что Хиона во век бы не исправила! Скорее всего, она чуточку подучила этого недоразвитого, а потом, прихватив книгу, испарилась, исчезла.

Вскоре крики прекратились, женщины успокоились и сели в кружок, чтобы обсудить свои дальнейшие планы. Переселяться во дворец они не захотели, побоялись: вдруг явится Хозяин, убить не убьет, зато напугает так, что вовек не забудешь. А потому единодушно решили разграбить апартаменты Гарма, и разграбить немедленно. Откопали вход и всю ночь тащили все, что попадалось на глаза. К утру от прежнего богатства осталось только то, что нельзя было унести: изумрудный трон, мраморный бассейн и серебряная чаша фонтана. А еще в углу на полу валялась никому не нужная новая книга без текстов с отпечатками грязных башмаков на обложке.

Поднялось солнце. Поселок гудел. Все ссорились из-за награбленного: каждый пытался отвоевать себе то, что подороже, чтобы хоть как-то удовлетворить свои амбиции. С практической точки зрения это было абсолютно бессмысленно, так как запасов еды и одежды во дворце не было, а роскошные вещи были бесполезны для тех, кто остался зимовать на Плато.

Гармагер вынырнул из бассейна и осмотрелся. Все, что он с такой любовью собирал, все, что с таким усердием делал сам, исчезло. Он спустился в зал и увидел распахнутую дверь. Ковер из цветов, ведущий к трону затоптан, серебряные бра выломаны, драгоценные камни выдраны. Убитый горем принц, бережно поднял с пола свою единственную подругу – волшебную книгу и нежно прижал ее к мокрой груди.

– Какое счастье, что ты не попала в руки этих сумасшедших! – сказал Гарм и глаза его потемнели, он вспомнил свои юношеские набеги, вспомнил, как грабил сам, когда был озлобленным подростком и ему стало стыдно и противно.

– Ничего не буду восстанавливать. Ничего не хочу… И, вообще… Пропади все пропадом! – прошептал принц, пряча книгу в тайник. – Я хочу спать. Только спать. Спать долго и спокойно.

Гармагер медленно подошел к трону, нежно погладил рукой его полированную поверхность, потом прочитал заклинание и, превратившись в зерно, зарылся в земляную дорожку у его подножия.

… Холодной февральской ночью Эвер, направив луч своей путеводной звезды на дворец Гарма, друга не обнаружил. Перед ним предстала картина, приведшая его в полное замешательство: голые стены с впадинами от выдранных драгоценных камней, кучи мусора и битое стекло. Не поверив своим глазам, он в отчаянии закричал:

– Хиона, родная, посмотри, что с Гармом! Неужели погиб?

К лучу подошла Повелительница Снежного Пояса Земли и долго глядела на свой разоренный храм, на принца, превратившегося в холодный спящий комочек, на поселок, где суетились разбогатевшие грабители.

– Боже, что с ними стало! Гарм, конечно, мальчишка, но он был прав, когда сказал мне, что эти люди недостойны моей милости. Что делать ума не приложу! Пожалуй, пора вызывать его мать. Я полагаю, она приведет в чувство моих подданных и разберется с ними так, как они того заслуживают. Кара – истинная королева и жесткая правительница!

Книга третья

В королевстве Альморав закончился праздник по случаю бракосочетания принцессы Акош с молодым правителем Тарании. После пышной свадебной церемонии новобрачные укатили любоваться своими владениями. Гости разъехались, и во дворце воцарилась тишина. Оставшись наедине с мужем, королева Кара нежно спросила:

– Скажи, Зир, тебе понравилась свадьба?

– Я всем доволен, любимая. И свадьба – замечательная, и дочь наша – красавица, и муж ее – прекрасный молодой человек. А главное, теперь Акош перестанет нервничать по поводу своего происхождения. Кто посмеет правительнице Тарании намекать на то, что ее генеалогическое древо – плод фантазии нашего ловкого министра!

– Для Акош это, конечно, имеет значение. Для нее, но не для меня. В отличие от дочери, я уже побывала замужем за чистокровным отпрыском венценосной династии. Мне этого хватило на всю оставшуюся жизнь. Если бы я хотела это повторить, то, овдовев, приняла бы предложение прежнего короля Тарании. Он всегда мечтал прибрать к рукам и меня, и Альморав!

– Тебе не кажется, что ты прогадала? Была бы теперь вдовствующей королевой – правительницей двух держав, а Акош наследной принцессой, – хмурясь, произнес Зирок.

– И была бы она косовата, глуховата и злобна – вся в своего дряхлого папочку, в этого старого урода! – насмешливо ответила Кара, а потом, улыбаясь, добавила: – Слава Богу, помер король бездетным. После него трон достался его молодому и симпатичному племяннику, а симпатичный племянник с Таранией в придачу – нашей ненаглядной девочке!

– Ты шутишь, любимая? Я рад … Боялся, ты будешь плакать после ее отъезда!

– Грустно, конечно, – задумчиво прошептала Кара и вздохнула. – Пойду к себе дорогой. Устала я и от шума, и от блеска, и от этих стопудовых драгоценностей.

Служанки проворно переодели королеву-мать и унесли ее царский