Лимбус. Том 2 - Эон Линь

Он сжал мою руку и убрал ее от раны. Рукав его одеяний задрался, обнажая маленькие осколки нефрита, нанизанные на красную нить.

– Видишь, Юань Фэнь, браслет рассыпался. Судьба…

Энделлион не успел договорить. Его взгляд потух, а тело обмякло, но оно не успело упасть, как превратилось в ослепляющий чистый свет. Я прикрыл глаза, а в следующий миг мои руки сжимали легендарный меч Шигэтайян. Половинки солнца на гарде блестели и переливались, клинок выглядел так, будто отлит из дневного светила. Жизненная сила восполнилась, и я впервые почувствовал себя Богом без изъянов, способным сразить Тьму. Только теперь вместо добродетели мою руку направляла месть.

– Больше от меня не спрячешься, Юань Фэнь.

Ахимот нанес мне удар Абиссхе, но я с легкостью отразил его Шигэтайяном. Теперь мы были на равных. Клинок Тьмы и Клинок Солнца.

– Воплощение воды, «Полное подчинение».

Дождь замер, словно раздумывая, а потом устремился ко мне бушующим потоком.

– Шигэтайян, «Единение Солнц».

Я использовал самые последние трансформации, не желая проверять возможности меча. Единственная цель – смерть Ахимота. Ярость поднялась во мне удушающей волной, и я даже не замечал, как тело под воздействием сразу двух трансформаций не выдерживает, а изо рта льется кровь. Перед глазами стояла только ухмылка Ахимота и потухший взгляд Энделлиона.

«Прости».

Все остальное происходило для меня в тумане, будто сражался кто-то другой, кровожадный и могущественный. Ему были нипочем ранения и боль. Он хотел отомстить. Искры от столкновения мечей, звуки грома, крики. Больше ничего не значило в этом мире.

«Ни за что себя не вини».

Я очнулся от внезапно наступившего мрака и холода. Шигэтайян, проткнув тело Ахимота, испускал тусклое свечение, а моя рука сжимала рукоять. Владыка Тьмы распластался на обломке колонны. Его изломанные крылья напоминали старые тряпки, растянутые на бамбуковых палках для сушки. Одна нога была вывернута и почти рассечена пополам, а вместо руки виднелся тошнотворный обрубок. Неужели это все сделал я?

Ахимот выплюнул кровь и прохрипел:

– Если бы ты пошел по пути демона, Юань Фэнь, то стал бы следующим непревзойденным Владыкой Тьмы. Но я всегда буду рад тебе. Времени у нас много.

Я надавил на меч, специально причиняя еще больше боли, а потом рывком выдернул его из тела. Больше Ахимот не произнес ни слова.

Кровь от нашего сражения смешалась с дождем и пролилась на пограничные земли. Люди запомнят это как Кровавый дождь, ознаменовавший начало Сумеречной войны.

Белые хризантемы превратились в погребальные цветы, обагренные каплями крови, стекающими по лепесткам, подобно последним слезам. Я воткнул Шигэтайян в землю и упал на колени. Меч не принадлежал мне, единение исчезло после смертельного удара, нанесенного Ахимоту. Наши сознания разделились. Половинки солнца на эфесе разрушились, и лезвие потускнело, напоминая помутневшее золото.

Среди бесцветной картины, в которую превратился Лимбус, мелькнуло что-то знакомое – ярко-желтая хризантема. Я схватил цветок, то самое бесполезное лебединое перо, и сжал его в кулаке. Вода, не прекращая свою песню, омывала запятнанные кровью земли.

Когда прольется первый дождь

И должен буду я уйти,

Пусть упадет последняя слеза,

Которую мне предстоит найти.

Я запрокинул голову к небесам и подставил лицо холодным каплям. Как хорошо, что за дождем не видны слезы.

– Юань Фэнь, ты понимаешь, что нарушил сразу два главных закона Тинсингуо? Помог людям в сражении с демонами и осквернил свой меч душой человека, который разрушил Лимбус и расторг договор?

Я, склонив голову, стоял на коленях во дворце Небесного Императора и молчал, ведь мне нечего было сказать в свое оправдание. Слова Ли Цзиньлуна уже не могли причинить еще бо́льшую боль.

– Ты изгоняешься из Тинсингуо вместе с твоими последователями, посмевшими пренебречь законами, и мы запечатываем силу Повелителя Тысячи Вод. Твои храмы предадутся забвению, а Байшуй будет стерт с земель Юньхай. Ты примешь наказание, которое заслуживаешь, – вечно сражаться с демонами, защищая людей. Теперь ты и твой меч прокляты. Шигэтайян будет требовать все новых душ, а ты станешь жнецом, собирающим их, ведь только так завеса будет сохранена. Но твои прежние заслуги я не могу оставить без внимания, поэтому для всех Юань Фэнь умер в схватке с Владыкой Тьмы. Повелитель Тысячи Вод стал героем и победителем. Так твое имя останется незапятнанным, а со временем сотрется из памяти всех жителей Тинсингуо. Поднимись с колен, жнец.

Я послушался приказа. Ли Цзиньлун нарисовал печать, и она въелась в мою кожу, не оставив и следа. После этого он быстрыми движениями заблокировал потоки ци, оставив лишь слабые отголоски силы. Ноги подкосились от слабости, но я продолжал стоять прямо, принимая наказание, которое заслужил. Его рука легла мне на плечо, и возле уха раздался шепот:

– Прости, сяо Юань.

Глава 14

Белый дракон в обличье рыбы[71]

(части 49–51)

Часть 49

Запредельные земли

Пристанище жнецов

В ушах стоял невыносимый шум голосов. Они перешептывались и пренебрежительно смеялись над жалким сиротой, пытающимся выжить. Тот мальчик не умер в озере Лончжу, он навсегда останется во мне. И сколько бы я ни стремился к совершенствованию, все пришло к одному: к нему.

– Опять твои страдания, Фэнь-фэнь, как же тошно.

Он стоял в нескольких шагах от меня. Точная копия Повелителя Тысячи Вод – такого, каким я мог стать, выбрав путь Тьмы. На его груди мерцало клеймо оттенка киновари, а золото в глазах смешивалось с алым блеском. Я даже не мог вспомнить, когда он впервые появился в моей голове. Был ли он там всегда или его появление вызвали эликсиры с кровью высокоранговых демонов? Возможно, за полученную силу мне пришлось заплатить искажением ци и рождением внутреннего темного двойника.

Но так отчетливо он проявлялся редко – только когда я оказывался истощен до такой степени, что приходилось проводить недели, а иногда и месяцы в водах Лунного города, восполняя скудные запасы энергии. Значит, сражение с Аварусом исчерпало больше ци, чем предполагалось.

И все же я не должен был опрометчиво пить эликсир сейчас, когда Нейн только-только пришел в себя. В пристанище жнецов он находился в безопасности. Сколько бы остальные ни показывали свое недовольство моим решением, они никогда не осмелились бы причинить ему вред.

Однако между долгим восстановлением в Лунном городе и быстродействующим эликсиром, разъедающим душу, я выбрал последнее. И теперь расплачивался,