Секретарь - Ал Коруд

Иван Иванович, физрук лишь кивает в сторону раздевалки. Она до безобразия проста. Скамейки и крючки. Душевая не работает. Так что после физкультуры все благоухают ароматами. Да и что такое две кабинки на целую толпу с пятнадцатиминутным перерывом. СССР помогал всему миру, а своим детям не мог сделать ни нормальные душевые, ни туалеты. Как так?

— Степыч, на разминку! Отрабатываем пас!

Меня ставят на место доигровщика. Это игрок, атакующий с края сетки. Учитывая позиции игроков на площадке, он вынужден часто принимать подачи связующего и атаковать. Для этого зачастую требуется сильный удар. Он также обязан отлично видеть ход игры и исход подачи. Два часа проходят незаметно, мы лишь подбегаем время от времени с кружкой к баку с водой. Сашка меня наставляет:

— Завтра поставим тебя на второй партии. Тебя еще не знают, так что ты их удивишь. Бьешь мощно, перехватить сложно. Как только ошеломим их оборону, так и начнем метать икру.

Замысел понятен. Но все равно волнуюсь. Пусть и районные, но соревнования. Может, пойти по спорту? Затем вспоминаю незадачливую судьбу многих известных советских спортсменов и отметаю идею. Вряд ли я дойду до Олимпиады, не мой уровень. Профессионального спорта еще нет. Тренеры используют тебя в качестве мяса, зарабатывая на безбедную жизнь. В таком же амплуа ты нужен и спортивным чиновникам. В коммерческом спорте хотя бы заработаешь, а тут просто здоровье оставишь. Нет, спорт — это зло!

Я совсем забыл про директора, это отец нашел меня в спортзале и вытащил оттуда.

— Куда идти, хулиган? Я ведь в вашей школе и не бывал толком.

— Второй этаж, — вздыхаю обреченно.

Но не сказать чтобы батя так недоволен. Наверное, мои сплошные пятерки его больше напрягали. Дядя Олег Пахомов как-то по пьяни рассказывал, что молодость у них была хулиганская. Военное и послевоенное время сказалось. Самое криминальное в истории страны до девяностых. Взрослые на войне или заняты, вот молодежь и была предоставлена сама себе. К тому же воровское сословие бежало вперед армии в тыл, родине помогать не собиралось, а желали вкусно кушать и сладко пить. Это только в мразотных сериалах типа «Штрафбат» зэки воевали. Так и поверил! Что, я их гнусную сущность не видел? Мы для них лишь корм и все блатные понятия для убогих. Так что наши родители насмотрелись всякого и своим детям желали лучшего. Только вот благими намерениями вымощен путь….

— Можно?

— Заходите!

Директором у нас бывший фронтовик Никанор Степанович Замятный. Звезд с неба не хватает, но школа на хорошем счету. Все чисто, мусор заметен под ковер, сплетни наружу не выходят.

— Я отец этого лоботряса, Степана Несмеянова. Что он натворил?

— Не знаю, — Замятный растерян. — Сейчас позвоню в учительскую. — Галина Петровна, зачем ко мне Несмеянов пришел? Идете? Жду.

Через минуту в кабинет входит классная и с хода начинает:

— Я по поводу поведения вашего сына, Михаил Николаевич, хотела с вами побеседовать.

Директор положил свои длинные руки на стол и нехорошо улыбнулся:

— Я тогда вам зачем?

— Ну…

Батя прокашлялся и спросил прямо:

— Степан, в чем проблема?

— Хочу обратно свою пятерку. Я ее честно заслужил отличным ответом. Почему мне ее занизили так и не понял.

Галина Петровна вытаращила глаза, забыв закрыть рот. Обычно она привыкла, что детки у директора становятся шелковыми. Для этого его и привлекла. До меня внезапно дошло, что она не знает, что делать с моим изменившимся характером.

— Так, подождите! — Замятный строго уставился на нас. — Расскажите все по порядку.

Ну, я и поведал. Об опоздании. Помогал поскользнувшейся Ростиковой, такую мы легенду придумали. Затем о сценке у доски.

— Ну и как можно ответить на вопрос комсорга Соколовой — с кем я бы спал в шалаше? Он крайне некорректен. Точно бы не с ней, а с более достойной комсомолкой.

Классная покраснела, отец еле сдерживает смех, у директора глаза подозрительно блестят. Но силен мужик, выдал четко и по делу.

— Галина Петровна, поставьте ему четыре.

— Почему?

Этот вопрос мы задали одновременно

— Комсомола в семнадцатом году еще не было.

Отец извиняюще махнул рукой и исчез в двери. Хорошо ему!

Замятный вздохнул и перевел взгляд на меня:

— Несмеянов, тебе фамилию менять надо. Но чтобы такого больше не повторялось! Усек?

— Так точно! Разрешите идти!

— Паяц!

Отец всю дорогу улыбался, а затем, подлец, рассказал все в лицах за столом. У нас по поводу пятницы были гости. Дядя Олег заявился сегодня с женщиной и шампанским, был еще сосед Тарас Николаевич. Тоже любитель рыбалки. Надо ли говорить, что все кроме мамы заливисто хохотали.

— И у кого только набрался такого!

— Да пущай, Зиночка. В его возрасте надо радоваться жизни! Правда, Степа?

Я горестно вздыхаю в ответ:

— Не могу.

— Почему это?

— Негры в Африке голодают.

Гости секунду смотрят на меня и снова падают в хохоте. Что такое на меня зашло? Бесшабашность какая-то! Но все дружно переключились на животрепещущий вопрос: кто с кем остался бы в шалаше в Разливе. Я, пользуясь, моментом смылся. На завтра от занятий освобожден, так что можно слегка почилить. Телевизор свободен, беру в руки газету 'Правда, что выписывает отец. 4 октября 1974 года, программа передач. Заодно заглядываю в отдел международной обстановки. Она непростая. Хм, а когда было иначе?

Отставка правительства Италии: Обострение разногласий в левоцентристской коалиции. Провокационные попытки совершить сдвиг вправо.

Положение в Эфиопии!

Англия: пикеты бастующих.

Вот: Программа телевидения ГДР. Мультфильмы. После программы «Время» эстрадная программа с участием Крамарова. По второму каналу фильм «Товарищ Ганс Баймлер». Любопытно. Но смотреть есть чего! Думать неохота. Пододвигаю ближе кресло и конфеты. Черт, чаю налить забыл! Но мама всегда знает, что нужно ребенку. Приносит мне полную кружку. Все-таки здорово вот так побыть еще отчасти маленьким в семье, где о тебе заботятся. А глобальные идеи и мечты подождут. Хочу просто пожить десятиклассником. Блин, может, надо было с первого класса начинать? Не. Больно долго. Полуангелы все четко рассчитали.

Глава 7

Большая работа

Вроде бы взрослый мужик, а волнуюсь, как щенок. Двигаясь по улице с магнитофоном, висящем на боку, и блокнотом в планшете, ощущал себя заправским репортером. Но подошел к искомой двери и замер. Идея вроде бы простая и задумана в несветлом будущем. Я лишь взял ее за основу. И ведь