Лана - Андрей Белянин

«Как ты?»

«В порядке. Увидимся?» «Да. У меня». «Что взять?»

«Вино. И что сам захочешь».

Всё. Очень коротко. Ни лишней строки, ни лишнего слова. По-моему, она вообще не любила писать зтз, как не любила говорить со мной по телефону. И в тот день мы очень мало говорили. Её губы нуждались в моих, и нам обоим было этого достаточно. Она льнула ко мне всем телом, и я вновь не узнавал её. Это было естественным, по крайней мере в наших отношениях. Она никогда не была одинаковой в постели. Вообще никогда. Ни на миг, ни в одной ласке, ни в одном поцелуе, так, словно каждый раз меня принимала другая женщина и каждый раз — впервые…

— Хочу, чтоб ты прочёл. — Она выскользнула из моих объятий, мокрая и горячая, словно волна. — Смотри.

Что это? Я принял из ее рук сложенный вчетверо лист бумаги. Перед глазами запестрели имена, названия, даты и цифры… Я не знал, кто были эти люди, но против каждой фамилии стоял крестик.

— Их больше шестидесяти за последние четыре года, — ровно, без эмоций пояснила Лана, опускаясь рядом на колени. — Причины смерти я не указывала, они однообразные: погиб в пьяной драке, утонул, умер от заражения крови, непонятной инфекции, остановки сердца. По фактам гибели некоторых заведены уголовные дела, до остальных никому нем дела, хотя все они ушли там, под Селитренным. И это жертвы с обеих сторон.

Я поднял на нее удивленный взгляд. Она устало покачала головой…….

— Ты все еще не понял? Существуют два клана умников, одни ищут могилу, другие охраняют ее. Или считают, что защищают от вандализма первых. По сути, мне не жаль ни тех, ни других, у них есть ради чего жить и ради чего умереть. Но рано или поздно кто-то должен попытаться остановить всё это.

— Почему я?

— Почему нет? — Лана коснулась упрямым лбом моего плеча. — Это не моё решение. Но если мы не можем влиять на собственную судьбу, почему бы не попытаться изменить чью-то? Так интереснее.

— Я могу погибнуть?

— Да. Нет. Не знаю. — Её улыбка становилась всё лучистее с каждым словом. — Почему именно ты? Несколько лет назад, когда я прошла посвящение и человеческая кровь стала моим напитком, мне приснился сон. Я шла по снегу, босая, и вела за руки двух малышей, у старшего были твои глаза. Потом я долго искала тебя. Искала, не ища. Мы не могли не встретиться. Мне подарили тебя. На время. И я должна буду тебя вернуть. Но за этот подарок — за нашу встречу, за этот день, за каждый поцелуй — придётся платить. Я обречена платить тобой… — А я…

— Нет. Ты не сумеешь, тебе не дано платить по счетам мною. Обмен не всегда равноценен, и цену устанавливаем не мы. Но, с другой стороны, никогда не поздно отказаться. Попробуешь?

Её пальцы мягко выхватили страшный отчёт смерти, и смятый список упал на пол. Больше я не видел его ни разу, а в тот день она просто стёрла губами все мысли из моей головы, как было уже неоднократно. А все необходимые вопросы, касающиеся этого дела, я задавал уже не ей, а себе…

Что можно спрашивать у женщины, которая ищет твоей любви и защиты? Ничего. Что она может открыть тебе, кроме своего сердца? Ничего. Что ты можешь ждать в награду, если не предашь, не струсишь и победишь? То же самое — ничего…

По крайней мере, в моём миропонимании. Попытайся я поднять эту тему с Ланой, она бы смеялась, ибо для неё все эти аспекты разнообразного «ничего» именовались одним словом — «урок». И если я это до сих пор не понял, не её проблема и даже уже не моя. Я проблемы решал, она от них избавлялась. А результат…

Ночью был убит один из наших. Свидетелей нет. Тело нашли в старом водогоне, на расстоянии трёх километров в степь от нашего лагеря. Дежурные уверяют, что не спали, тем не менее исчезновение члена отряда никак объяснить не могут. Рядом с телом никаких следов, ни человека, ни животного. На самом убитом всё цело, и одежда, и ценные вещи (мобильный телефон, золотое кольцо, золотая цепь, кошелёк, документы), признаков насильственной смерти не обнаружено. Приехавший казах-участковый, подумав, объявил об акте суицида. Наш боец, как и все отобранные для этой операции, обладал устойчивой психикой. Что могло заставить его тайно покинуть лагерь, уйти на такое расстояние и лечь лицом вниз в водогон, где уровень воды едва достигает метра?! А он лежал там, пока не захлебнулся. Настоятельно прошу обеспечить бригаду постоянной охраной, как милицейской, так и частной. С сегодняшнего дня дежурные получат газовое и электрошоковое оружие. Требуется стандартный контейнер для вывоза тела.

Мне хватило всего двух дней, чтобы ужаснуться, в каком нереальном вакууме лжи мы живём. Я аккуратно прозондировал всех своих знакомых, хоть как-то связанных с определёнными кругами и владеющих информацией. Трое отмолчались, четвёртый неопределённо махнул рукой и посоветовал не маяться дурью. С другой стороны, он же перезвонил мне пару часов спустя с чужого номера, предложив выпить кофе где-нибудь под вечер на набережной. Место было выбрано довольно людное, тем не менее сам разговор проходил в свойственной людям его круга манере.

— Ты хороший парень. Зря влез в это дело, но перевоспитывать тебя не буду, поздно, засветился уже. Поэтому быстро и коротко — спрашивай. Без названий, мест и имён.

— Там… действительно гибли люди? Спокойный кивок.

Это связано с раскопкой могил… Кивок.

— …и некими тайными знаниями? Полуулыбка. Понятно, значит, никакой особой тайны в этом давно нет.

— Ваш отдел как-то контролирует происходящее?

Кивок.

— Кто заинтересован в раскопках? Также полуулыбка, глаза подняты

кверху.

— Ваши могут их остановить? Секундное размышление. Кивок.

— Но не сделают этого, пока не получат чёткого приказа?

Ещё кивок.

— Ты знаешь Лану? Улыбка стала хищной. Знает.

Ей грозит опасность? Кивок.

— А мне?

Неуверенное передёргивание плечами…

— Я могу, если что, на тебя надеяться? Чёткое отрицательное мотание головы. Ладно, я особо и не рассчитывал.

— Ещё кофе?

— Спасибо, мне пора. Жена заждалась. Как твоя командировка в Сербию?

— Нормально. Обошлось без стрельбы, я успел в Метохию ровно за неделю до отделения Косова.

— Ну слава богу. Будет вечерок, звони, пообщаемся на эту тему. За кофе заплатишь?

— Разумеется.

Он пожал мне руку и ушёл быстро, не оборачиваясь, словно ему было абсолютно всё равно, что и как будет со мной дальше. Он всегда был такой, ещё со времён нашей совместной службы на границе. И ещё с тех времён я точно знал, что он так же молча прикроет мою спину, не дожидаясь просьбы и не ожидая благодарности. Хотя бы только поэтому и я не имел никакого права подставлять его, даже на уровне диалога.

Уже дома списался с Ланой, но назначить встречу не получилось.