Дети тумана - Александр Бушков

– Когда-нибудь все кончится, – сказал он. – Ачто до… Анна, милая, я как-то привык не погибать и добиваться успеха, само собойполучается…

– Я знаю, – сказала она.

Прохожих почти не было. Ланселот остановился, повернул ее ксебе и поцеловал. Она тихонько отстранилась и пошла вдоль парапета, ведяладошкой по нагретому солнцем граниту. Ланселот неслышно шел рядом. Интересно,думал он, почему Себастьян стал так часто ее присылать – считает, что я чуточкузахандрил? Многие ведь хандрят. Трудно быть чем-то вроде персонажа старинногофильма, пусть ты и прекрасно понимаешь, насколько это важно и необходимо. Какиетам, к черту, супермены…

– Я не верю в инопланетную агрессию, – сказалаАнна, не оборачиваясь.

– Я тоже, – сказал он. – Хотя бы потому, чтоприличная агрессия наверняка обставлялась бы не так… Что ж, нужно трубить сбор.В первую очередь разыщу Дервиша. Вот если бы еще и полковник был из наших… Естьтут один полковник, чертовски любопытный экземпляр. Стоп! – Онприостановился. – Вот с этого и нужно было начинать. Если эта штука все жеплюхнется сюда, наверняка ею займутся именно этот генерал и именно этотполковник. Девять часов, океан времени. Пошли.

Они спустились по широкой гранитной лестнице, пересеклиплощадь, традиционно украшенную статуей какой-то знаменитости временсредневековья, завернули за угол и сели без приглашения на заднее сиденье белой«альфа-кометы». Человек за рулем повернулся к ним:

– Заседание только что закончилось. Решение прежнее –наблюдать. Спасатели догнали «Кондора». Экипаж мертв. Они сами отключили подачукислорода, немотивированное самоубийство, как и на «Дельте».

– Объект?

– Нужно торопиться, Ланселот, – сказал человек зарулем. Лицо у него застыло. – Нет у нас девяти часов. Он увеличилскорость, идет по той же траектории. Теперь никаких сомнений – это не люди.Люди таких перегрузок не выдержали бы.

– Может быть, они нейтрализуют перегрузки, –сказал Ланселот. – Антигравитация, что там еще…

– Черт их знает. У нас – не больше часа.

3 вандемьера 2026. Часом позднее.

Радиопереговоры наземных служб фиксируются орбитальнойстанцией «Фата-моргана».

– Я – Ожерелье-3. Объект миновал стратосферу.

– Я – Ожерелье-4. Объект миновал тропосферу.

– Я – Ожерелье-5. Объект совершил посадку. Ни с однимиз известных типов космических аппаратов не ассоциируется. Место приземления вдальнейшем будет именоваться точкой «Зет».

– Я – Центр. В точку «Зет» мною выслан вертолет соперативной группой. Арапахо – поддерживать непрерывную связь.

– Я – Арапахо. Объект имеет вид конуса высотой околопяти метров, диаметр основания около двух метров. Цвет – черный. Радиоактивногоизлучения, радиоволн не зафиксировано. Температура не отличается от температурыокружающей среды.

– Я – Ронсеваль. Бронедесантные подразделения завершилиблокирование района.

– Я – Арлекин. Опергруппы вышли на исходные позиции.

– Я – Магистр. Со стороны ООН никаких демаршей непоследовало. Прослушивание телефонов представительства ООН и его радиосвязи соштаб-квартирой проводится в соответствии с имеющимися планами. Дополнительныедешифровщики подключены.

– Я – Арапахо. Новых данных нет.

– Я – Икар. Три эскадрильи подняты в воздух инаправляются в указанные квадраты.

– Я – Арапахо. Вертолет, производя беспорядочныеманевры, удаляется от точки «Зет», резко меняя направление. Связи с экипажемнет.

– Я – Центр. Обеспечить наблюдение.

– Я – Арапахо. Только что вертолет разбился в восьмикилометрах юго-западнее точки «Зет».

– Я – Арлекин. Объект превратился в четыре автомобилясовременных марок. Три проследить не удалось – затерялись в потокеавтотранспорта. Четвертый движется на запад в квадрате три-шестнадцать.

– Я – Центр. Всем наземным опергруппам в квадратахтри-четырнадцать и три-пятнадцать – немедленно на перехват. Разрешаю применятьоружие.

– Я – Кадоген. Иду в три-шестнадцать.

– Я – Гамма. Иду в три-шестнадцать.

– Я – Дервиш. Иду в три-шестнадцать.

– Я – Икар. Ввиду наличия на шоссе большого количествамашин боевой заход произвести невозможно. Звено барражирует в квадратетри-шестнадцать.

– Я – Арапахо. Даю ориентировку. Четвертый автомобиль –жемчужно-серый «грайне», модели «спорт».

– Я – Арлекин. Дополняю по данным полицейских постов.Номерной знак НВ-405-К-6. Приказу остановиться не подчинился. Движется на юг,по дороге 2-141.

– Я – Арапахо. Полицейский пост в квадратетри-шестнадцать на вызовы не отвечает. Вертолеты высланы.

– Я – Центр. Подключить посты квадратов два-десять,два-одиннадцать, два-двенадцать.

– Я – Дервиш. Нахожусь в квадрате три-шестнадцать.Блокирую дорогу 2-141.

– Я – Арлекин. Дервиш, он идет на вас, будьте готовы.Огонь без предупреждения.

– Понял, – сказал он.

Он вел машину уверенно, с небрежной лихостью знающего своеремесло профессионала, и давно выработанный автоматизм позволял высвободитьчасть сознания, чтобы перелистать существующие только в памяти страницыненаписанных писем. И слушать музыку.

Рядом с ним на сиденье поблескивал короткий черный автомат.

Бешеная гонка навстречу ветру или вдогонку за ветром такдавно стала неотъемлемой частью его существа, что он задыхался, еслиприходилось пройти с черепашьей скоростью пусть даже короткий отрезок пути. Ион просто боялся признаться себе, что гоняется за призраками, за пустотой.Хорошо еще, что на свете существует Ланселот и весь остальной мир. Может быть,наконец, и пришло настоящее?

Он протянул руку и тронул клавишу магнитофона. Звенелигитары, сухо прищелкивали кастаньеты, и на пределе печали звенел голос РамонаРомеро:

И сломать – нелегок труд,

и построить.

Не для каждой и сожгут

город Трою.

Пьем невкусное вино,

судим-рядим.

Слишком много сожжено

шутки ради…

– «Поэма рассудка», – вспомнил он название. Иногдаему хотелось ненавидеть само это слово – рассудочность, рассудок. Рассудочноприкинули, слушали – постановили, погасили живое и нежное и назвали этоприемлемым выходом. А на деле – всего лишь загнали глубоко на дно то, чтовсплывет погодя в другом облике.

– Я – Арлекин. Он приближается. Будьте осторожны.

– Я – Дервиш. Вышел на дистанцию огневого контакта.