Записки кельды 2 - Сорокин

скрестив ноги и задумчиво подперев щёку поставленной на подлокотник рукой. Он почему-то показался мне похожим на алхимика. Или на почтмейстера очень высокого ранга: синий камзол со всякими узорчатыми пряжками, пуговицами и тиснёными кожаными вставками, утилитарно-тёмные синие брюки, высокие сапоги. На широком кожаном ремне висели три плетёных подвеса из ремешков, в каждом из которых перламутрово переливалась небольшая разноцветная сфера. Очень светлые волосы. Очень светло-серые глаза.

— Привет, На́бу! — поздоровалась Эйра.

Я не придумала ничего лучше, чем сказать:

— Добрый день!

Гость задумчиво покивал.

— Этот парень генерирует вокруг себя такое эмоциональное поле, что оно начинает искажать реальность.

Эйра подняла брови:

— А он знает, что девушка осталась жива?

— Пока нет.

Я сидела тихо, как мышь под веником.

— Так надо ему сказать! — она всплеснула руками.

— Пока не надо.

— Ты хочешь?..

— Ну, кто-то же должен. Почему не он? В конце концов, это справедливо — отдать право первому. А в этом состоянии он сможет принять дар и остаться в живых.

Набу поднялся и подошёл к Кириллу, вытащил из подвеса одну из перламутровых сфер, сразу засветившуюся синим, и вложил её Кире в грудь. Сфера погрузилась в тело и стала меркнуть, как будто растворяться в человеке.

— Ну вот, дело сделано.

Эйра обернулась ко мне:

— Теперь, собственно, почему мы все здесь. Твой зять получил редкий дар. Уникальный.

Набу снова опустился в кресло и задумчиво продолжил:

— Он будет единственным на Новой Земле одарённым, способным остановить личное время человека. Любого человека. Или даже повернуть вспять. Предел времени возврата — первый день жизни, день рождения. Но есть одно… ограничение. Если он решится воспользоваться своим даром в одиночку — время убьёт его… сомнёт, как фантик.

— Ему нужна будет помощь для использования этого дара, — мягко подхватила Эйра. — Помощь целителя. Без поддержки целителя нельзя даже браться. Но не любого, — она предупреждающе подняла палец, — нужен двойной дар — целителя плоти и ви́дения душ. Как у тебя, — она внимательно смотрела на меня. Я прямо почувствовала, что надо спросить:

— Но это ведь не всё?

— Не всё. Ещё нужно моё благословение. И я его тебе даю.

Я посмотрела на Кирилла, по телу которого медленно разливалось голубоватое свечение.

— Это очень тяжёлый дар. Я бы сказала, страшный.

— Да, — согласилась Эйра, — так и есть.

Я потёрла лицо, собираясь с мыслями:

— Я должна буду ему это объяснить?

— Нет! — Набу встал, показывая, что разговор близится к завершению. — Я с ним сам поговорю.

— И вот ещё что, — Эйра многозначительно прищурилась, — Леля хвасталась, что у вас вкусные пироги…

— И чай! — добавил Набу.

Я растерянно развела руками:

— Так это… всегда пожалуйста! Милости просим, чем богаты, как говорится…

— Завтра у нас ночь середины лета… — многозначительно сказала Эйра, боги кивнули — и исчезли.

Я вынырнула в материальную реальность совершенно обалдевшая.

— Любимая, почему так долго? — Вова был встревожен.

— Ой, милый! Сейчас в голове уложу — такое расскажу! Офигеешь! Кирю буди, и пойдём Галю поднимать.

Вид у Кирюхи был конечно… рубаха в лоскуты, джинсы тоже по́драны, ремень пополам… Парни уже нашли ему верёвку, чтоб до лагеря хоть нормально дошёл. Галя выскочила из сна и повисла на шее у мужа. Ну, ничё — пусть поревёт, это даже лучше.

Вот у неё, кстати, купальник вообще не пострадал. Удивительно.

Кто-то уже успел сбегать, принести успокаивающего чая с мятой, в термосе. Фига себе! Это ж сколько я в трансе была? Неудивительно, что Вова волноваться начал!

Вася перекочевала на руки к причитающей бабушке, вокруг них скучковались люто завидующие такому приключению дети и страшно переживающие женщины.

Едва не весь наш взбудораженный лагерь с удивление и ужасом разглядывал разорванный почти напополам труп незадачливого хищника, валявшийся в смятых кустах.

Кто-то предложил снять шкуру пещерного льва — на память, и мужики начали свежевать тушу.

Я отвела мужа в сторонку, рассказала об уникальном Кирюхином даре и моей вынужденной к нему причастности. Вова покивал, видно, что заметочку себе поставил.

— Я вот только не пойму, — поделилась я с мужем, — та чёрная зверюга, которая этого льва завалила — она куда делась?

Вова посмотрел на меня с глубочайшим изумлением:

— Ты чего, моя⁈ Вон она, в кустах ревёт.

Я затупила, прямо капитально. Выбор был, прямо скажем, невелик.

— Галя?..

— Ну конечно!

— Наша Галя⁈

— Любимая, ну ты-то у меня ничем не ударялась! Да хоть следы посмотри!

— Всё равно я в них ничего не понимаю.

Муж глубоко выдохнул:

— Это — наша Галя. Галя — оборотень. Насколько я видел — очень, очень крупный тигр. Тигрица. Чёрная.

Точно, тень была чёрная. Оборотень. Ладно.

Шкуру со льва наконец ободрали, свернули огромным резко пахнущим рулоном. Шампунем, что ли, помыть? Голый труп Вова оттащил и бросил в муравейник. Сказал, скелет можно будет потом забрать. Для комплекта. А потом скомандовал всем шагать на остров. Всё одно скоро обед.

ГОТОВИМСЯ К ПЕРВОМУ ПРАЗДНИКУ

Ещё раз переспросив про ту часть рассказа, где шла речь о ночи Середины лета, Вова с обеда на вырубку не пошёл, а собрался и вместе с Кадарчаном отправился «тайга, однако». Через три часа они явились с парой косуль. Я немного удивилась:

— А почему не завтра? Мясо свежее бы было…

Согласна, с точки зрения заядлого охотника звучит глупо — но я же городская девочка! Для меня стало совершенным откровением, что вся, ВСЯ дичина жёсткая, что её желательно хорошенько помариновать — сутки, а можно даже и двое — вот тогда она будет «Ах!». Ну, если поразмыслить — всё логично: им же в лесу всё время надо или убегать, или догонять. Не то что наши козы: хотят — едят, хотят — спят)))

Лучшие куски мужики отобрали и замариновали, а всё прочее отправилось на кухню — особенно косточки. Как же я соскучилась по нормальному супу, сваренному не на тушёнке (отличной, высшего сорта, но всё же), а на косточке! Валя сурово сказала, что за́раз всё это в суп кинуть — сильно жирно! Делим на два, а может и на три.

Вечером после тренировки у костра развернулись бурные дебаты: как же будем праздновать?

Во-первых, сама идея праздника, так сказать, упала как снег на голову. Нет, я, конечно, веду календарь, но что ночь между вторым и третьим месяцем — это ночь середины лета, я как-то…

И вообще — мир новый.

— Давайте вопрос поставим шире: у нас нет пока истории, всяких событий и дат, — я начала рассуждать вслух, — пока мы можем идти только по календарным каким-то вещам, правильно?

Дальше можно было