Хроники Перепутья - Алиса Аве

Маша увидела их на остановке. Трёх кроликов в клетке. Они смотрели на неё, два белоснежных и красноглазых и один дымчато-серый, голубоглазый, с висящими длинными ушками.

Клетка стояла на скамейке возле крупной женщины. Рыжая, одетая в бурое платье, коричневую жилетку с меховой оторочкой женщина занимала полскамейки, и никто не решался сесть рядом с ней. Левый локоть она положила на клетку, кролики жались в углу подальше от могучей руки с четырьмя крупными кольцами и четырьмя браслетами. Кольца перетягивали толстые, похожие на сардельки пальцы. Маша любила сардельки, но мама нечасто покупала их, говорила, что сардельки вредные. Почему-то, глядя на пальцы женщины, Маша согласилась с мамой. На кольцах и на браслетах красовались яркие оранжевые камни, четыре ряда бус из тех же камней украшали грудь. Маше показалось, что у женщины сразу два живота и вообще что вся она сплошной живот, ведь поверх груди громоздился подбородок. Живот покрывал большой белый фартук с оборками. Маленький нос жался между желтоватыми щеками.

Маша встала слева от женщины, поближе к клетке. Сперва она косилась на крольчат. Они смотрели на Машу из своего угла, один привстал на задние лапки. Женщина чуть подвинула клетку. Маша отвела взгляд, потопталась и снова уставилась на вислоухого серого зверька, перебирающего лапками по сетке.

– Садись, чего же ты, я и место тебе освободила, – произнесла женщина нежно.

– Я постою, спа… – начала Маша, но женщина взмахнула рукой, и аромат яблочного пирога с корицей защекотал ноздри. Маша не поняла, как присела возле клетки и почти коснулась носом лапки серенького кролика.

– Этот пока ничей. – Женщина тоже склонилась над клеткой.

– Ничей, – повторила Маша и краем глаза увидела, как с остановки отходит нужный ей автобус.

– Двоих ждут хозяева. Мальчик Петя и девочка Катя. А тебя как зовут?

– Мария Звонова, – отчеканила Маша. – Можно Машка.

– Машенька, – поправила её женщина. – Или Маруся. Разве можно такую милую девочку Машкой величать?

– Меня Марусей мама зовёт.

– Тогда для меня Машенькой будешь. А его, – она постучала пальцем над вислоухим кроликом, – зовут Костик, будь знакома.

– Как моего брата! – обрадовалась Маша, впервые про себя назвав брата по имени.

– Надо же, совпадение какое! – всплеснула руками женщина. Кольца заблестели на солнце. – У тебя есть братик! Наверняка и зверушка какая есть, да, Машенька? Хоть бы и рыбка золотая?

– Если бы у меня была золотая рыбка, я загадала бы ей кролика. Я так хочу кролика, просила маму, просила, а она не разрешает, – выпалила Маша.

Пожаловаться чужому человеку оказалось легко. Она совсем забыла о родительских ежедневных наставлениях: не разговаривай с незнакомыми людьми. Всё затмили кролики. «Какая эта женщина счастливая! – только и думала Маша. – Сколько у неё крольчат! И она дарит это счастье детям! Повезло же каким-то Пете и Кате».

– Но зато у тебя братик есть… – подбодрила её женщина.

– Ага, – разочарованно протянула Маша.

Женщина открыла клетку. Серый кролик прыгнул на подставленную ладонь.

– Что ж, Костик, знакомься с новой хозяйкой! – пропела женщина.

Она сжала кролика толстыми пальцами. Кролик запищал. Женщина подкинула зверька в воздух, Маша испугалась, что крольчонок упадёт, и поймала его, дрожащего и барахтающегося, почти у своих коленей. Кролик потёрся мордочкой о лямку рюкзака.

– Зачем вы так? – спросила Маша, разглядывая кролика, не повредил ли лапки. – Ему больно ведь.

– Чтобы связь оборвать, – загадочно ответила женщина. – А ты прижимай крепче, пусть к тебе привыкает.

Маша гладила кролика, и радость, которая родилась в ней, когда женщина произнесла «новая хозяйка», проступила в уголках губ робкой, неуверенной улыбкой.

– Вы правда-правда мне его дарите?

– Правда-правда. – Женщина перегнулась через клетку, упёршись в угол животом. Оставшихся кроликов накрыла тень. – Но не дарю, а меняю.

– Но у меня только сто рублей и скрепыши из супермаркета. – Маша вывернула руку, нащупывая наружный карман на рюкзаке, – один я, правда, Смородину обещала. Васе Смородину, – поспешила объяснить она, – мы в одном классе учимся.

– Что ты! Денег я не возьму! – Грудь женщины заходила ходуном от смеха. – И скрепыши мне не нужны. Виданное ли дело, на сокровища детские зариться! Мне, Машенька, – она перешла на шёпот, аромат яблочного пирога сильнее ударил Маше в нос, девочку потянуло в сон. Голоса людей на остановке отдалились, автобусный гул затих, – мне желание твоё нужно.

– Какое желание? – удивилась Маша.

Желаний у неё было много. Неужели женщине в фартуке понадобится 3D-ручка или велосипед с корзинкой?

– Утреннее твоё, неужто забыла так скоро? Ты его больше года грела да выращивала, как цветочек на подоконнике. Ты его загадала, и последний лепесточек, сдаётся мне, ответил «да».

Маша не забыла. Она ободрала всю розочку, и маме пришлось выдернуть цветок из букета. Но то было не желание, а обида, что вырвалась наружу. Она же не всерьёз, она жаловалась розам, розы ничего не понимают…

Аромат яблок околдовывал Машу, веки слипались. Кролик в её руках прикрыл глазки.

– Сама рассуди, – продолжала женщина, – вот Костик, и у тебя Костик. Разве могут быть два Костика у одной девочки?

– Я не знаю… У моей подруги папа Вова и брат Вова…

– Так то папа, а это, погляди, твой кролик. Ты же его хотела? Его, не другого Костика.

– Д-да…

Сказать «да» оказалось проще простого, Маша даже кивнула три раза. Хозяйка кроликов захлопала в ладоши.

– Ой, мой автобус! – вскрикнула она, подхватила клетку и помчалась к жёлтому автобусу. У неё и на спине был живот, жилетка обтягивала бока, ленты фартука трещали. Люди расступались. Она подбежала к автобусу, протиснулась в дверь боком, занося в салон сперва клетку, потом всю себя, и уселась впереди.

Маша привстала со скамьи проводить женщину, что исполнила её желание, и не увидела рыжей головы в окне автобуса. На переднем кресле сидела маленькая сморщенная старушка, сжимавшая в руках клетчатый пакет. На пакете два нарисованных зайца играли в мячик. Автобус тронулся, бесшумно закрылись двери. Маша шагнула следом. Кролик спал, аромат яблочного пирога постепенно растворялся. В рюкзаке надрывался телефон – мама давно её заждалась.

Глава вторая. Автобус в никуда

По дороге домой Маша размышляла, как объяснить маме, откуда взялся кролик. Решила сказать, что нашла на улице, у школы. Котят же находят, а она вот кролика нашла. Вряд ли маме понравится, что Маша взяла кролика у незнакомой женщины. То, что чужим людям не стоит доверять и уж тем более рассказывать им о своих желаниях, Маша вспомнила лишь сейчас.

Мама, как и обещала, ждала её на остановке. Одна, без коляски.

– Папа сегодня выходной? – спросила Маша, очутившись в маминых объятиях. – Он с Костиком гуляет?

– Папа на работе, будет поздно, – мама звонко чмокнула Машу в щёку. – С каким Костиком? Ой, какое чудо!

Мама бережно взяла у Маши кролика. Тот проснулся, но сопротивляться не стал. Мама оглядела его, потёрлась щекой о шёрстку и спросила:

– Откуда же ты такой?

– Я его, – Маша заговорила не сразу – всё-таки врать маме нехорошо, – у школы нашла, в траве сидел. Ма, можно мы его оставим? Я честно-честно буду за ним ухаживать, сама буду кормить и клетку чистить.

– Ну конечно! – воскликнула мама. – Давай его Костиком и назовём? Мне нравится это имя!

Мама вручила Маше кролика, забрала у неё рюкзак, и они пошли по улице втроём: мама, Маша и Костик. Но не братик Костик, а пушистый, синеглазый, вислоухий крольчонок Костик.

До Маши медленно доходило, что значило её «да» там, на остановке. Она боялась спрашивать у мамы про настоящего Костю, боялась рассказать о женщине с кроликами, боялась той радости, что вытесняла все мысли и страхи, – у неё наконец появился домашний любимец!

Папа пришёл вечером с работы, ему досталось полпирога и нежные кроличьи прикосновения. Новый член семьи исследовал папу, забравшись к нему на колени. Папа смеялся и то и дело приподнимал длинные кроличьи уши со словами: «К взлёту готов!» Про Машиного брата, их с мамой маленького сына, папа тоже не вспомнил. В родительской спальне не было детской кроватки, в ящике для игрушек Маша не нашла ни одной погремушки, в шкафу – ни одного костюмчика и подгузника. Из ванной исчезла красная детская ванночка с жёлтым утёнком на дне, коридор без коляски будто увеличился в размерах. Маша тайком залезла в мамин телефон и долго листала фотографии. Костика не было. Ни фотографий с выписки, ни ста двадцати кадров голышом, ни вымученного