Надежда смертника - Дэвид Файнток

– Мистер Тенер?

Нажав на клавишу, отец ответил:

– Одну минутку, сэр.

Он смотрел на меня, и гнев его медленно уступал место неприязни:

– У меня есть право на личную жизнь, Джаред.

Я хмыкнул:

– Ты говоришь в точности как Старик. Отец бросил взгляд на динамик:

– Не называй так мистера Сифорта. Он может услышать.

– Стариком? – пожал плечами я. – Но он и вправду старик.

Отец повернулся к письменному столу и начал рыться в поисках комплекта чипов.

– Идем.

Поникшие клены качались на вашингтонском августовском ветру. Воздух был сырым и теплым. Деревья отбрасывали желанную тень, а мы неторопливо шагали по огороженной высокой стеной территории к дому и приемной Старика. Она располагалась на Вирджинийских холмах, раскинувшихся на берегу реки напротив Старого Вашингтона и ставших частью разросшегося квартала. Государство подарило эту землю Старику после того, как ему пришлось уйти в отставку. Филип сказал мне, что Старик хотел отказаться, но Арлина уговорила его принять этот дар ради сына. Сифорты жили в главном доме; наше бунгало находилось в стороне, недалеко от стены.

– Веди себя уважительно, – заметил отец. Какое мне дело до опозорившегося политика, каким бы он ни был знаменитым в свое время? Я так и сказал.

– Ох, Джаред, – последовал вздох. Я знал, что отец помешан на уважении. Все это давным-давно устарело, но в Академии Военно-Космического Флота ООН ему вдолбили эти правила на всю жизнь.

Подойдя к входной двери, отец пригладил волосы. Войдя внутрь, мы сразу оказались в холле. Справа находилась залитая солнцем приемная, где работал отец: отвечал на письма, сортировал кипы запросов и откликов. Дверь из рабочей комнаты отца вела в кабинет Старика. Там был и отдельный вход со двора, но пользовались им редко.

Я пренебрежительно спросил:

– Ты что, его дрессированный кролик?

– Довольно. Месяц никаких сетей! – Он прошел в свой кабинет.

– У нас сегодня связь с Рольфом! Мы…

– Придется повременить.

Я потянул его за рукав:

– Если ты думаешь, что… – Я пожал плечами, притворившись, будто вспомнил о чем-то поважнее.

Отец смотрел на меня с тем самым выражением, которое…

Впервые оно появилось в прошлом месяце. Я сказал отцу, что это идиотство – ходить в школу, когда Филип может валяться в постели столько, сколько… Тут отец двинулся ко мне с таким жестким выражением лица, что я отпрыгнул в сторону, сам не зная почему. В конце концов, мне пятнадцать, я уже практически взрослый.

– Адам? – двойная дверь, ведущая в кабинет Старика, распахнулась.

– Это что за ерунда? – он махнул рукой в сторону своего голографовидео. – Я послал несколько запросов в связи с проектом по производству свежей воды, а они прислали нам кучу… А, Джаред, – промолвил он нейтральным тоном, и только.

Было время, когда Старик относился ко мне радушно, даже по-дружески. Отчего-то, когда я повзрослел, он стал разговаривать со мной по-другому. Чушь, меня нисколько не волнует, что думают взрослые, но все-таки бывали моменты – очень редко, – когда его восторженное отношение к сыну приводило меня в ярость. Почему отец не может относиться ко мне точно так же? Почему Старик не замечает, что я нисколько не хуже Филипа?

Отец схватился за свои причиндалы:

– Я немедленно напишу Ричарду Боланду! Он прорвется сквозь…

– Когда свяжешься, отклони его приглашение на большой прием у Франджи. Я очень занят, и нет никакой возможности – ну, и так далее. – Старик посторонился, пропуская отца. – Не желаю, чтобы журналисты набросились на меня, а Франджи потом делал вид, будто я его поддерживаю…

Дверь закрылась.

Я уселся в отцовское кресло. Когда из кабинета донесся скрип стульев, я быстро включил комп.

Я вмиг взломал половину его паролей, но несколько оказались крепкими орешками и не поддавались. Мой друг по е-мэйл-переписке Рольф создал отличный взламыватель паролей, но кода мне не дал. Он жил в Альберте, поэтому я не мог зайти к нему и уговорить. С другой стороны, я не сказал ему, над чем работаю сам после того, как прочитал о последнем сине.

Медленно, словно безо всякой цели, я начал набирать на клавиатуре слова, поглядывая на экран.

Старик не разрешил установить у себя в доме комп с интеллектом.

– Столько лет он утомлял меня, теперь хватит.

Спорить с ним – что биться головой о стену. Он упрям как осел и может кого угодно довести до ручки. Его вторая жена так и попала в дурдом. Конечно, сам он об этом помалкивал: лечением гормональными препаратами не хвастаются.

Я показал язык пустому экрану. После раскурочивания сетевых запоров с суперзащитой взломать любой его пароль – раз плюнуть. Если б только мне удалось пробить его защиту при помощи кодового анализатора! Когда знаешь характер связей, можно проходить через соединенные воедино процессоры, как нож сквозь масло.

К счастью, в нашем коттедже по крайней мере доступ к моим сетям у меня был. Каждую ночь я крушил неприступные стены сетевой защиты.

Сегодня после того, как отец отправится спать, я пообщаюсь по е-мэйл с парочкой приятелей. Он никогда не узнает, а завтра я уговорю его отменить наказание.

Это мне всегда удавалось.

Я открыл часть директорий, к которым сумел пробиться. Письмо сенатору Боланду, отцу дяди Робби. Зачем Старик связался с этой старой вешалкой? Боланд умеет только произносить речи, больше ни на что не годится. Он призывает перестроить военный флот, сровнять с землей дряхлеющие города, чтобы начать с чистого листа, – и тому подобная чушь.

Правда, все понимали, что у нас нет денег для поддержания городов: оборона была куда как важнее. Всего за несколько лет до моего рождения с небес на нас обрушилась армада инопланетных космических кораблей. Мы лишились многих городов, и судьбы множества людей висели на волоске. Теперь угроза вроде бы миновала, но нападения не прошли бесследно. Да еще Старик сдуру предоставил двум нашим колониям независимость, и теперь моему поколению хороших времен точно не видать.

– Привет!

Я моментально обернулся, но это был всего лишь Филип.

– Отстань, Ф.Т.! – Приходилось ставить его на место: малявке только двенадцать. Я попытался взломать еще один пароль, но остался с носом.

– Попробуй девять основных алгоритмов; твой отец любит причудливые числа. – Ф.Т. шлепнулся на стул. – Смотри, чтоб он тебя не ущучил.

– Он у твоего Старика.

Поглядев на дверь, Филип нахмурился:

– Отец опять не в духе. Кто-то сказал ему, что Сенат собирается реорганизовать Девонскую Академию.

– Боже упаси.