Экстр - Дэвид Зинделл

Эти пилоты слишком боялись умереть – вот и умерли.

Закончив молитву, Данло закрыл глаза и увидел перед собой доброе коричневое лицо Ли Те My Лан, женщины с хитрой улыбкой и слишком мягкой душой. Лица всех девяти пилотов представлялись ему чересчур ясно, поэтому он снова открыл глаза, посмотрел на идеопласты и сказал: – Мы стартовали с Фарфары вместе, но потом расстались.

Каждый шел через мультиплекс своим путем. Мы рассредоточились на пятидесяти световых годах реального пространства.

Больше половины моего путешествия мне казалось, что я один.

Потом это хаотическое пространство. Ничего подобного я раньше не видел. И крутящийся, сверкающий красками аттрактор, очень странный – он мог существовать только в строго ограниченном секторе, да? В моем секторе мультиплекса других пилотов не было.

Тут Данло вспомнил, что один пилот все-таки был – Шиван ви Мави Саркисян на “Красном драконе”. Он сообщил об этом Тверди и стал ждать ответа.

Мне известно о вольном пилоте и воине-поэте. Им страх почти неведом.

– Значит, они выжили? И тоже нашли дорогу на эту Землю?

О них я сейчас говорить не буду. Скажу только о пилотах, сопровождающих тебя. Все они бежали от того самого аттрактора, в который ты вошел, – и умерли.

– Но как это возможно?

Каждый из них ушел в другой аттрактор, уводящий еще глубже в хаос. В черную дыру, не относящуюся, однако, к мультиплексу. Смерть – самый странный из всех аттракторов. Она затягивает все и всех по разным каналам в единую точку времени. В момент вечности. Даже боги должны совершить это путешествие, как ни стараются иные из нас избегнуть своей судьбы.

Вот почему они умерли, твои братья и сестры.

Данло медленно отступил от колонны идеопластов и сел на одну из подушек. Подогнув ноги и выпрямив спину, он потер глаза, лоб, виски и сказал:

– Я не понимаю.

Ты не понимаешь природы хаотического пространства потому, что твоя математика несовершенна. Такой хаос способен выйти за пределы того, что ты называешь строго ограниченным сектором, и занять целую серию входящих одно в другое пространств Лави.

Возможно, он даже весь мулътиплекс способен захватить.

– Способен? Но как?

Мультиплекс может впасть в хаос по разным причинам. Вот одна из них: если в кармане пространства-времени создается достаточная энергетическая плотность, соответствующее ему подпространство пертурбирует в хаос.

Данло, зажмурившись, произвел в уме вычисления и сказал:

– Но ведь это энергоплотность громадной величины? Что же способно создать такую?

Боги.

– Какие боги?

Богов много, Данло ей Соли Рингесс. Слишком много в одной этой галактике. Ты должен знать, что есть Кремниевый Бог, и Химена, и Апрельский Колониальный Разум, а когда-нибудь, возможно, и с отцом своим познакомишься. Имеются у нас также Искинт, Цзы Ванг My, Ямме, Чистый Разум, Маралах, Дегульская Троица, Единственный – ну и разумеется, Николае Дару Эде, которого Вселенская Кибернетическая Церковь почитает как Бога и который, весьма вероятно, уже мертв.

Данло, услышав эту поразительную новость, вскочил и снова заходил по комнате. Он прижал руку ко лбу, пульсирующему памятью о других умерших, и мрачно улыбнулся.

– Стало быть, Бог умер? Пусть не Бог, а только один из богов – как это возможно?

В небесах идет война. Она вызвана тем, что некоторые боги стремятся избежать странного аттрактора, ожидающего их в конце времен. Эде убил Кремниевый Бог – с помощью Химены, Дегульской Троицы и других. Кремниевый Бог и меня пытался убить.

Он уже триста лет пытается меня уничтожить.

Данло закрыл глаза, пытаясь воочию представить себе размеры Тверди, все звездные системы и планеты, составляющее Ее почти бесконечное тело, и спросил:

– Как… уничтожить?

Имей терпение, и я тебе расскажу.

– Извините.

Пилоты, твои товарищи, имели несчастье попасть на поле одной из наших битв. Недавняя атака Кремниевого Бога на материю и пространство-время, входящие в мое тело, вызвала временные искажения в мультиплексе. Отсюда и хаотическое пространство, в котором ты оказался. Отсюда и аттрактор, который привел тебя к этой планете. В первую очередь Кремниевый Бог стремится уничтожить Землю, на которой ты стоишь, и все его атаки направлены на нее.

Идеопласты, сменяясь перед темно-синими глазами Данло, ознакомили его с некоторыми фактами из истории войны богов.

Он узнал, что некоторые из богов шли почти на все, чтобы уничтожить других: взрывали звезды, пользовались энергией черных дыр и нулевых точек пространства-времени. Настоящий бог, как утверждала Твердь, применяет эту энергию для созидания, но всегда найдутся те, кто готов использовать ее в противоположных целях. Шли в ход и другие виды оружия.

Так, бог по имени Маралах напустил на планету, принадлежавшую Единственному, разумных бактерий. Эти микророботы, известные повсеместно как разрушители, в считанные дни превратили леса и океаны планеты в густую бурую жижу.

Такой же микротехникой Маралах пытался заразить многих богов, бывших союзниками Тверди. Он засылал к Искинту и Чистому Разуму информационные вирусы, чтобы исказить их мастер-программы и свести их с ума. Маралах первым из богов открыл, как неустойчив искусственный разум против сюрреальностей, почти совершенных симуляций реальности, которые полностью овладевают компьютерными нейросхемами и заставляют самых могущественных богов путать иллюзорное с реальным.

Кремниевый Бог развил и усовершенствовал это оружие.

Малопонятным для Данло способом он конструировал философские и психические концепции, грозящие рассудку галактики, если не самой вселенной. Данло почувствовал страх перед этим древним богом, столь безжалостным к чужому разуму. Он возненавидел этого врага Тверди (и отцовского врага), а заодно и себя за то, что поддался ненависти.

– Почему? – спросил он, зажимая пульсирующий глаз. – Почему обязательно должна быть война?

Почему, мой милый Данло? Да потому, что война всегда была и всегда будет. Эта ее стадия началась два миллиона лет назад, когда Эльдрия победила так называемого Темного Бога. Ты ведь знаешь, кто такая Эльдрия, раса чистого разума и золотого света?

Знания Данло об Эльдрии ограничивались общеизвестными сведениями. Он знал, что Эльдрия – это раса богов, некогда поместивших свое коллективное сознание в черную дыру у центра галактики. Но прежде чем покинуть свои тела и завершить свою космическую эволюцию, они будто бы внедрили глубочайшую свою мудрость – секрет жизни – в ДНК своих избранников, благородного вида хомо сапиенс.

Поэтому в организме каждого человека дремлет и ждет своего часа тайна богов.

В честь этих древнейших богов правители Ордена назвали эту тайну Старшей Эддой и объявили, что Эдду, согласно божественному проекту, можно вспомнить. Почти каждый, пройдя соответствующую подготовку, способен оживить память, заложенную в его клетках. Сам Данло вспомнил Эдду глубже кого бы то ни было. Эдда представляла собой кладезь почти бездонного знания, и Данло пил из него, пока не почувствовал, что больше его разум не выдержит. В одну ночь он, как ребенок, попавший в волшебный лес, вспомнил множество чудесных вещей. Но теперь, сделавшись старше, он утратил свой дар воспоминателя. Многие моменты своей жизни он помнил с четкостью, не уступавшей граням идеопласта или драгоценного камня, но потерял способность погружаться в залежи глубинной памяти у себя внутри. Он не мог больше вспомнить свое глубинное “я” и в этом не отличался от любого другого человека.