Инфер 2 - Дем Михайлов

Пара небрежных движений и перебитые каналы лопнули, выплюнув из себя воду и оборванные тросы. Еще одно движение и створка отошла, открывая вид на массу белого лишайника, подсвеченного изнутри красной лампой аварийного освещения. Вторая створка сдвинулась еще легче, пошедшее вдоль стены мачете начало резать растительную массу.

Глянув вниз, в проделанный нами черный извилистый лаз, я проверил уровень заряда, еще раз глянул на льющуюся из расположенной ниже дыры белую густую кровь и покинул шахту, следом за Каппой забравшись в узкий коридор. Раньше здесь ползали технари, эти бесправные боги в грязных комбезах. А теперь тут двигались мы, полусогнувшись и пробиваясь через становящийся все реже лишайник. Еще десяток шагов и оказались в небольшой каморке с парой шкафчиков, верстаком и десятком пластиковых контейнеров в углу. Еще имелся железный самодельный стул, на котором лежала груда костей. На верстаке стояло три пустые бутылки, всего один стакан, пустая пачка из-под крекеров, пластиковый файл с листком желтой бумаги внутри и пустая же упаковка от каких-то лекарств.

Наклонившись над столом, я аккуратно подцепил пластиковый файл, стряхнул с него пыль и прочитал написанное на листке:

«Мы заперты. Правил больше нет. Бояться больше некого.

Я трахнул эту гордую суку! Трахнул эту рыжую сучку лаборантку прямо здесь – на этом столе! А затем придушил суку! И утрамбовал в шкафчик с грязными носками! Шкафчик номер два – могила гордой рыжей дохлой мать ее суки! Теперь ты не морщишься от моего запаха, да, сука?! Теперь тебе нравится?!

Младший техник Пьер смену закончил. Самое время выпить и сдохнуть. Привет сраному миру!».

Выронив бесполезную записку, я раздавил лежащий на полу маркер и, выдавив хлипкую дверь плечом, вышел в тускло освещенный коридор.

Энергия все еще в здании. Дальше по коридору мелькают редкие искры, слышен звук льющейся воды, писк мелкого зверья. Увидев часть слов, я шагнул к стене и содрал бурый пласт лишайника. Отступив, прочел: «ЛабКом-2. Центральный сектор. Объект-3».

Ниже несколько цветных стрелок, показывающих направления к прочим объектам – включая нужный нам четвертый. Он чуть левее – как раз там, где нет освещения и где мелькают искры короткого замыкания.

- Это место похоже на твою родину, лид?

- На Окраину?

- Да.

- Это место взахлеб сосет даже у цветущего по им меркам Дерьмотауна – рассмеялся я – А на Окраине куда хлеще.

- Так я и думал. Вижу двух плуксов, лид. Белый и красный. Только что спрятались за углом… вроде как смотрят на нас, хотя глаз я не увидел…

- Эти твари умны. А где-то поблизости их настоящий мозговой центр – процедил я – Мы что-то новое для них… новое в их вонючем лишайниковом царстве…

- Сюда бы Джоранн. Она умна.

Пальцем раздавив голову гигантской волосатой гусеницы, что начала сползать по стене в луже собственной слизистой крови, я задумчиво хмыкнул:

- Не удивлюсь, если здешние коридоры взорванной лаборатории похожи на то, что находится внутри ее рыжей головы. Влажно, хрустяще, мерзко, хаотично и очень много насекомых…

- Здесь не любят рыжих, лид. Их трахают, душат и трамбуют в шкафчики с вонючими носками.

- Убей тех плуксов, Каппа.

- Да, лид.

- Объект три – пробормотал я, проходя мимо заблокированных прозрачных потрескавшихся дверей с цифрой три – Куча изолированных объектов на одном этаже в одном лабораторном комплексе. Что вы тут такое выращивали, суки?

- На схеме не указано. Многое закрашено серым.

- Само собой не указано – буркнул я – Она выдала нам кастрированную схему, чтобы мы не передумали выполнять опасное задание. Почему? Потому что задание срочное – мы в любой момент можем слететь с катушек и хрен его знает, что натворить. Управляющая не хочет терять таких бойцов как мы. Вот она и пытается угодить всем сразу – и нам и вам. Хитрожопая машина так просто не расстанется с закрытой инфой. Даже спустя века она хранит секреты своих хозяев.

- Давно сдохших хозяев.

- А вот это сука не факт – произнес я, медленно шагая по почти пустому коридору, с редкими кучками костей, покрытых умершим лишайником – Даже в нашей родной опухоли давно решена проблема бессмертия. Богатые гоблины с рюкзаком власти за плечами больше не умирают, Каппа. Они живут вечно. И те, кто в свое время отдал приказ взорвать этот клоповник вместе со всем персоналом и штатом ученых, вполне может быть здоровехоньким и вовсю орудовать своим седеньким хером над очередной малолеткой. Настоящей малолеткой, а не искусственно омоложенной старпершей. И спроси ты сейчас такого бессмертного упыря с хером, торчащим из ширинки дорогих штанов про взорванных гоблинов – он ведь искренне удивится, потому что даже не вспомнит.

- А ты помнишь всех своих мертвецов, лид?

- Нет. Нахрена блуждать по личному кладбищу?

- Глупая трата времени и эмоций.

- Почему здесь все подорвали? Слишком большая трата. Слишком все быстро зачищено. Так быстро, что не сработали системы особой глубокой зачистки – я покосился на стальную решетку в полу, затем перевел взгляд на ряд мелких отверстий в стене.

В подобных лабораториях, что работали с биологическим материалом, даже самоликвидация проводится по особым жестким правилам. Тут нельзя просто взять и взорвать все это вирусное, генное и прочее дерьмо – ведь разлетится по окрестностям и выживет. Как здесь и случилось, судя по странному лишайнику, паукам, бегающим в этом дерьме плуксам и хрен его знает, что нам встретится еще. Тут все проделано неправильно – и это странно. Перед взрывами тут должна была сначала произойти зачистка особым газом, гарантированно убивающим все живое, после чего в этих коридорах должен был разверзнуться огненный яд и уже только затем прозвучат взрывы – которые предназначены для уничтожения оборудования и самой постройки, чтобы не достались потенциальному противнику. К моменту взрывов все реально самое ценное и опасное давно уже мертво и обуглено.

Я не знаю, что случилось на гига-фабрике ВестПик, но в одном уверен на сто процентов – самоликвидация тут прошла не по плану.

Каппа трижды выстрелил. Я, отступив чуть в сторону, добавил одиночным, перешибая хребет крупному и вялому белому плуксу. Медлительные твари с белой кровью.

А ведь у хорошо известных мне плуксов родного мира-опухоли изначально кровь вроде как зеленая. Но она меняет свой цвет на привычный красный после того, как плунарный ксарл отведает гоблинского мяса. Что странно и никак не вяжется с их логовом – мясным пульсирующим гнездом, куда плуксы стаскивают в желудках награбленное в стальных коридорах кроваво-мясную пюрешку.

- Охренеть – выдохнул я, глядя на высветившиеся на внутреннем экране забрала красные цифры.

- Лид?

- Кислород.

- Его мало?

- Его до жопы. Содержание – тридцать семь процентов на текущий момент. В тех лишайниках, через которые мы продрались в шахте, кислорода было под тридцать, что тоже сука странно – там ноль солнечного света, с какого перепугу лишайники выделяют кислород?