Семь клинков во мраке - Сэм Сайкс

«Приди к нам. Старкова Блажь, в день Шестой Жатвы. Тебя с презрением изгнали из Империума, тебя травили псы лже-Императора. Мы даруем возможность вернуть все. Твое искусство. Твою жизнь. Твой Империум. Приди к нам. Мы ожидаем».

– Любопытно, – пробормотала Лиетт. – Старкова Блажь всего в десяти милях отсюда. Шестая Жатва была два дня назад. Я ничего не слышала, однако…

Она осеклась, заметив, что я не слушаю. Мой взгляд был прикован к листу. В ушах звенел голос письма. Не думала, что вновь услышу этот голос.

Пока не проткну клинком рот, который его исторгнет.

Два дня назад. Я разминулась с ним на каких-то жалких два дня. Если бы я выследила Дайгу чуть раньше, если бы пробила чуть больше черепов, сожгла чуть больше домов… И похер, что обо мне стали бы говорить.

Но я упустила время. Тут ничего не поделать. Я попыталась убедить себя в этом, попыталась сохранить спокойствие. Не вышло.

– Там говорится зачем?

– Нет. Только дата, место и…

Она не умолкла. Умолкают нормальные люди – когда боятся того, что нужно произнести дальше. Лиетт – не нормальный человек. Умолкнув, она встает и, мать ее, замирает.

– И что?

Пока ее не пошевелишь.

– И что, Лиетт?

– Сэл… – Ее голос был мягче лепестка, упавшего с мертвого бутона. – Почему ты пришла?

– Узнать, что в письме и…

– Нет, почему ты пришла ко мне?

Я помедлила, уставилась на нее.

– Потому что ты лучшая.

– Я не просто лучшая. – Лиетт не сводила глаз со своих изящных пальцев, лежащих на столе. – Я гениальна. Настолько гениальна, что понимаю – финал письма тебя не обрадует. Давай я просто скажу тебе забрать свой револьвер, забрать свои пули и отправляться куда подальше. Стреляй, убивай, пей, играй, как всегда. Возвращайся, когда кончатся деньги, виски, удача, неважно. Дам тебе новые пули, и будем дальше притворяться, что больше нас ничего не связывает.

Лиетт умела говорить красиво. Чего еще ждать от женщины с таким длинным именем. И она была умна – чего еще ждать от женщины с таким количеством книг. И будь у меня хоть половина ее ума, я последовала бы ее совету, забрала пули и отправилась на все четыре стороны.

Однако я женщина расчетливая.

Расчетливые женщины принимают расчетливые решения.

И мое было – сидеть и пялиться на Лиетт, как я делала каждый раз, когда мне было что-нибудь нужно. Солдаты, бандиты, скитальцы смотрели мне в глаза и ссали, выхватывая оружие, понимая, что сейчас умрут. Но Лиетт видела глаза, которыми я смотрела на нее столько лет назад.

Такими глазами я смотрела лишь на двоих.

И одного из них была готова убить.

– Что в письме?

Наши взгляды встретились.

– Имена.

Я медленно кивнула. Полезла во внутренний карман жилета. И там, у самого сердца, нащупала плотно свернутый клочок бумаги. Бережно, чтобы не порвать ветхие края, я развернула его и положила на колени.

– Скажи.

– Сэл, прошу…

– Скажи.

В повисшей тишине между нами разбилось нечто. Нечто хрупкое, нежное, о чем я никогда как следует не заботилась.

Но Лиетт подняла письмо. Провела по знакам. И его голос запел.

– Гальта Шип.

Я глянула на свой лист. Там было ее имя.

– Рикку Стук.

И его, на две строчки ниже.

– Занзе Зверь.

И он.

– Тальфо Плеть.

И он.

– Креш Буря.

И он.

– Враки Врата.

Лиетт умолкла, а затем проговорила последнее – так, как произносят проклятия.

Медленно, с великим сомнением и предчувствием смерти.

– Джинду Клинок.

В самом верху. Алыми чернилами. Самый первый, о ком я подумала, начав этот список.

Семь имен. Семь из тридцати трех. Кажется, немного. Однако в моем списке было еще одно, которое я вычеркнула ценой множества пуль, крови и трупов. Я убила бы и за одно из них.

За семь?

Сожгла бы дотла весь мир.

Я свернула лист, спрятала его обратно. Прошла к вешалке у двери. Закрепила свои ремни на поясе, пристегнула к бедру кобуру. Какофония почти прыгнул в руки, обдал ладонь теплом.

Он тоже слышал каждое имя.

– Сэл, – тихо позвала Лиетт. – Погоди.

Я, промолчав, надела палантин и закинула на плечо сумку. Я не могла слушать. Мы столько раз танцевали этот танец, что стоило музыке заиграть, как ноги уже начинали кровоточить. Не проронив ни слова, я шагнула прочь.

– Погоди!

Но Лиетт не молчала.

– Сэл, – она поднялась со стула. – Я не могу тебя отпустить.

– Оставь меня в покое, будь так любезна, – огрызнулась я через плечо. – Теперь ты собираешься толкнуть проникновенную речь о бессмысленности мести? Или цикличности насилия? В любом случае, если ты хоть немного меня уважаешь, избавь меня от этого дешевого, сомнительного оперного дерьма и…

– Я не могу тебя отпустить, – перебила Лиетт с нажимом, – потому что ты мне весь пол кровью залила.

Я шагнула в сторону. Коврик подо мной характерно хлюпнул. Опустив взгляд, я увидела темную лужу – натекшую из раны вдоль моего бока.

Больно было, не подумай.

Но Лиетт мне теперь в жизни этого не забудет.