У грани - Ден Травкин

— Вот что сынки дуйте-ка все на улицу, нам поговорить надо с парнем.

— Всем быстро выйти на улицу, — поддержал его генерал своим громким командным голосом.

— А ты генерал с полковником тожеть - на выход, я вас позову если что, ну давайте шевелитесь.

У генерала отвисла челюсть ну ладно бы полковника гнал? Но увидев возмущенное лицо генерала, комендант его опередил, выпалив — Ну и что не ясно? Давайте, по-хорошему, а? И не смотрите так на меня на базе я главный, — в конце, не выдержав проорал, не сдерживая себя старый. На распашку открылась дверь в караулку и в открытый проём вместе с морозным воздухом, осторожно заглянул боец в тяжёлой броне, перед собой он держал пуленепробиваемый щит с небольшой амбразурой. Проверяющие опешили, они поняли, что их штурмуют и они ничего предпринять уже не успевают.

Штурмовик со щитом прошёл в перёд и остановился, из-за его спины на проверяющих смотрело дуло пулемёта.

— Комендант, у тебя всё нормально? — спросил боец.

— Ночь ещё не пришла. Всё нормально, отбой парни, все свои. Никого не прессовать! Вот проверяющие со своей охраной уйдут и будет всё ладненько.

— Я понял Вас Палыч, — боец сразу успокоился и опустил тяжёлый щит, который повис у него на груди начал тихо отдавать команды по рации через гарнитуру, расходиться они не торопились. Генерал и полковник, опешившие от произошедшего, ещё постояли в караулке кивая головами и гримасничая, ох как им не нравилось происходящее и чтобы не уронить своё лицо тихо матерясь медленно вышли на улицу. Полковник затворил за собой двери в караулку и произнёс в пустоту.

— Во даёт старый, — эта фраза заставила заулыбаться многих. Внезапно заржал генерал во всё горло, а потом громко произнёс — Вот оказывается, кто главный человек. Пошли полковник к себе, и парней наших отпускай, пусть идут впереди, позади нас охраны хватает, а парни наши молодца, оружие не сбросили.

Пятёрка капитана была выдавлена в сторону щитами бойцов, но что она могла сделать, быстро сдохнуть, никого не удалось бы обезвредить. Увидев, как ржут их командиры они потихоньку расслабились и выдвинулись к домику. Потом генерал задал вопрос идущему за ним следом волкодаву, который говорил с комендантом, он руководил группой.

— А твой голос, мне показался знакомым?

— Так точно, товарищ генерал полковник и товарищ полковник, было дело — отсалютовал им боец, вытягиваясь по стойке.

— Ну тогда отпускай бойцов, а мы своих, хватит наигрались. Сами дойдём, без приключений, хорошо боец, — генерал пытался вспомнить кому принадлежал голос, но не выходило. Волкодавы остановились, но не ушли.

— А и хрен с ними, пошли Иван, у них свой приказ — выговорил генерал, следуя рядом с полковником, а Иван обратился к своим парням — Капитан Карев, давайте бегом на отдых, пока мы не передумали, первыми в баню идите, — и через пять секунд добавил в след быстро уходившим парням — И Карев, не нажирайтесь, понял? — Что вы, товарищ полковник. Так по чуть-чуть, для согрева, - попросил боец.

— Иди уже капитан. Молодцы. Благодарю за службу — служим России.

Волкодавы разошлись окончательно, когда приезжие зашли в генеральский домик. Их командир, отдавая распоряжения на ходу, оставил двоих для подстраховки у караульного помещения. Эти двое волкодавов ухмыляясь слушали разговоры курящих парней, выпихнутых на мороз из караульного помещения, которые пытались согреться, притоптывали берцами по снегу, выбегая из караулки хоть успели накинуть бушлаты с шапками. Больше всех был недоволен сержант начальник караула, эти приезжие грубо нарушили устав караульной службы вторгнувшись в караульное помещение, но что поделаешь, он как раз отдыхал, а его заместитель как назло новенький. Он уже догадывался, как его будут дрючить позже. Караульные же посмеивались и живо обсуждали, как быстро обломали строящих из себя крутых приезжую пятерку капитана, те пискнуть не успели, а у всех было боевое оружие.

В здании караульного помещения оставались два человека, с любопытством рассматривая друг друга. Палыч, убедившись, что из помещения ушли, подошёл поближе к мужику и подвинув стул тяжело на него уселся, потом смотря пристально мужику в глаза, приветливо улыбнулся и тихо произнёс.

— Ну здравствуй пришелец из будущего, я долго тебя ждал.

Члены комиссии обсуждали сложившуюся ситуацию и ожидали похода в баню. Больше они пока не пили, а коньяк выветрился из организма, и неприятная ситуация в караулке их раздражала, настроение у обоих было хреновое. Внезапно зазвонил полевой телефон, и Иван поднял трубку ответил — Полковник на проводе, слушаю?

— Ванька, не буксуй. Передай трубку генералу.

Прозвучал громко искажённый голос Палыча из трубки. Полковник подтянул телефон, передал трубку.

— На проводе, — Рявкнул специально генерал.

— Послушай генерал-полковник, — обратился к нему Палыч — Давай всё завтра обсудим. Лады? Мужик устал, негоже так, пусть в себя приходит, я позабочусь чтобы никому ничего не слили.

— Обещаешь? — усомнился Сергеич.

— Обещаю, хоть этого не люблю, ты же меня знаешь давно.

— А, знаешь старый, я понял одно, я тебя не знаю. И твоих полномочий, — серьёзно так заявил генерал.

— Ну ты погодь я тебя удивлю. Ну всё робяты, покедова, — старый отключился, а генерал передал трубку Ивану — Что скажете, товарищ генерал полковник? — спросил, хмурясь Иван он всё время стоял, прислушиваясь к их разговору — У коменданта есть такие полномочия и эти волкодавы его, да они же порвали бы нас, не дай он им отбой.

— Да, Ваня, как комендант он имеет полную власть, но ты прав, откуда на «могильнике» такая спецгруппа, мне в голову не приходило, что такая организация, что-то скрывают? Думаю, завтра он нам свои полномочия выкатит, иначе… мы отсюда и не улетим. Знаешь мы, наверное трезвые, пойдём в баню, а потом напьёмся.

— Согласен товарищ командир.

Не далеко от «генеральского домика», через полтора часа, в красивом лесном срубе пятистенке, весело и бодро трудилась каменная дровяная печь, а суетливый старичок завершал накрывать на стол. Повара расстарались, в лепёшку разбились по просьбе коменданта и на столе красовались заботливо приготовленные и аккуратно расставленные блюда. Тонко нарезанный кругляшами сервелат, сыр, хлеб чёрный и белый имел треугольные формы, домашняя сметана, копчёный балык, живая брусника, солёные грибочки. А варёная источающая пар картошечка, присыпанная зеленым укропом и лучком, возвышалась на столе