Лес Кости - Роберт Холдсток

— А-а. Завершающая деталь.

— Глупый Охотник обвязывает сухими тростниками все свое тело и…

— Лис-барабанщик поджигает его!

— И Охотник скачет прочь, волоча за собой пламя и проклиная лиса. Милая — или ужасная — маленькая кода: однажды, когда лис-барабанщик и мальчик Ральф идут по темному лесу, они слышат охотничий рог и чувствуют запах гари.

— Ночной кошмар, а не сказка, — сказал Хаксли, меряя шагами комнату и размышляя вслух. — Ничего удивительного, что парень боится лошадей. Боже правый, похоже, мы нанесли ему душевную травму, и она останется на всю жизнь.

— Это только сказка. Мальчики рассказывают друг другу намного более ужасные истории. После того, как полистали «Анатомию Грея»[5], которая стоит у тебя на полке.

— Листали! Действительно листали! И, по меньшей мере, их истории будут цветными.

— Ну, это тебе помогло? Лис-барабанщик, я имею в виду.

Хаксли развернулся, подошел к Дженнифер и крепко обнял.

— Да. О, да. Очень помогло. — Она вздрогнула, подалась назад и улыбнулась.

— Спасибо, что рассказал мне о своем безумии, — тихо сказала она. — Все, что я могу сделать…

— Я знаю. И я не знаю, что ты можешь сделать сейчас. Но, рассказав тебе, что происходит, я почувствовал себя глубоко… освободившимся. И Серо-зеленый по-прежнему пугает меня, хотя я и знаю, что он — аспект меня.

Дженнифер побледнела и отвернулась.

— Даже не хочу больше думать о нем. Я хочу только одного — чтобы ты был в безопасности. И почаще оставался рядом со мной… — В ее глазах мелькнуло выражение, заставившее Хаксли улыбнуться. Они дотронулись друг до друга и пошли вниз.

ПЯТНАДЦАТЬ

Чудесный пример объединения или, возможно, слияния: в воображение Стивена внедрились легенда и образ лиса; но, на самом деле, лис-барабанщик — искажение значительно большего мифологического цикла о Ясени. Сама Ясень — «рассказ», отражающий очень древнее событие, возможно происшествие, случившееся во время первых миграций и переселений элитных индо-европейских воинов из Центральной Европы.

Ясень — унаследованная память, подарок сознания Стивена — является искаженной формой сказки/мифа, и очень ценным подарком. Так что Ясень — создание Стивена — вынырнула из леса вместе с ассоциациями, намеками на лиса-барабанщика: отсюда убийство цыплят и ожерелье из куриных голов.

Но у этой Ясень нет ребенка!

Лис-барабанщик: шаман? Барабан, классический инструмент для впадения шамана в транс. И у этого лиса полный мешок фокусов. Аналог у Ясень — мешочек с костями и сучками, ее магия.

И Ясень носит крошечный барабан, прикрепленный к запястью!

Значит сказка о Ясень была сложена во время, близкое к возникновениюлегенды. Быть может немного позже, когда рассказ исказился, превратился в лиса-барабанщика и другие подобные сказки, вернув некоторые признаки шаманизма.

Стивен позвал Ясень. И Ясень пришла, наполовину миф, наполовину фольклор, и позвала Стивена. Ее подарок у ворот — кость и два сучка — частично средство притяжения Стивена и, частично, цена, которую она заплатила за ночлег на телах кур.

Значит она хочет Стивена. Но почему? Чтобы заменить потерянного ребенка? Лис-барабанщик защищает мальчика Ральфа. Хотел бы я знать, теряет ли она ребенка в сказке о Ясень? И не пытается ли она заменить потерянного ребенка другим, возможно, чтобы утверждать, будто настоящий «принц» еще жив?

Как бы я хотел знать побольше о легенде Ясень!

Уинн-Джонс и я видели «незваных гостей, которым нельзя доверять», быть может посланных Ясень по «копытам лошадей». Но она выбрала ключевой момент, главное событие мифологического времени, когда появились образы, которым предстояла долгая жизнь, пусть и в искаженной форме: горящий мужчина, дико скачущий конь, упавший под копыта лошади человек.

Неужели Стивен создал и эту особенность Ясени? Или сама Ясень следует более древнему ритуалу?

И как я могу убедить Ясень вернуть меня в то мгновение? И как я могу вернуть Уинн-Джонса живым и невредимым?

И как мое альтер эго может ускользнуть в тот мир из моего?

Основное мгновение, фокус и, возможно, точка встречи многих миров, просто из-за своей значимости…

Я должен вернуться в то мгновение. Тогда что-то случилось, что-то произошло, и это объясняет нынешнюю трудность!

Ты собираешься предложить ей Стивена. Ну ты и дурак! Неужели ты не понимаешь? Ну, допустим, ты предложишь ей мальчика. И потом доверишься ей. Можешь ли ты доверять ей? Можем ли МЫ доверять ей? Она не использует свою магию, если не получит подарок, который ищет. Дурак!

Но я вернусь. Она пошлет меня обратно, в ландшафт, отдаленный от моего во времени и пространстве, и не имеющий постоянного местоположения. Она — мифаго Стивена. Это должно умерить ярость, которая, в противном случае, могла бы стать подарком для нее. И у меня все еще есть браслет из дерева и кости, который она подарила мне раньше; сейчас я надеюсь объясниться с ней.

Он оставил дневник на столе, пошел в дом и стал собирать припасы и оборудование для путешествия. Где-то минут через десять он уловил едва различимый запах подлеска и услышал движение в кабинете. Очень короткое посещение, он увидел только тень, которая с невероятной скоростью пронеслась через поле и исчезла на краю лесной страны.

Значит он оставил короткий ответ. Хаксли, без большого интереса, вернулся в кабинет и прочитал то, что написал серо-зеленый.

Черт побери!

Он выбежал в сад, уронив дневник на пол.

— Вернись! — проорал он. — Ты не прав.