Вирт - Джефф Нун

Идем по сходням, словно на корабле, на корабле из бетона, высоко над морем стекла. Я, Битл, Мэнди, Тристан и Сьюз. Ах да, и собака. Карли. Монстроидный слюнявый шкуро-металлический зверь, на туго натянутом поводке. Псину ведет Сьюз. Тристан прихватил свой дробовик, на самом деле, просто для показухи. Кто в здравом уме его тронет? Никто. Потому что они знают, что за этим последует. И два рободога оставались в квартире присматривать за домом. Близилась ночь. Никто особенно не разговаривал, мы просто спускались по лестнице, и каждый думал о своем. Мы все еще были убиты дымком травы, и этого было вполне достаточно, чтобы мир казался прекрасным, даже это мрачное место. Пустота у меня внутри отражалась в осколках стекла. Так что с каждым шагом я становился тысячу раз печальнее. Иногда даже разбитое стекло, потрескавшийся цемент, печальные жизни воспринимаются как хорошие сны о плохом.

И я думал: ладно, может быть, все хорошо, и Брид с Существом будут рады нашему возвращению, и нам, в любом случае, не нужен этот старый бродяга. Мы – Тайные Райдеры, и Дездемона была с нами, и мы опять будем вместе, как только я соображу, что делать. Черт, это же просто! Все, что мне нужно сделать, так это найти перо Английского Вуду и войти в него, взяв с собой Существо. Отыскать там то самое мета-перо, Изысканное Желтое, самое знаменитое перо в мире, и еще раз погрузиться. Найти Дездемону, обменять ее обратно на Существо, нарушить все известные правила Вирта и вычислить путь наружу. Да, блядь, замечательный план. Замечательный, как дерьмо.

Теперь мы спускались по лестнице.

– Извини, что не смог вам помочь, – сказал Тристан Битлу.

Битл пожал плечами.

– Я просто пытаюсь предупредить тебя, мой друг.

В голосе Тристана была печаль, но я не обратил на это внимания.

– Но вечер же был хороший, несмотря ни на что? – спросила Сьюз.

– Отличный вечер, – сказал Битл. Может быть, он не соврал.

Мы спустились до самого низа. В воздухе пахло огнем. По всему Боттлтауну выли собаки.

– Что это? – спросила Мэнди.

– Да есть тут одни придурки, – ответила Сьюз. – Не беспокойся.

– У нас это каждую ночь, – добавил Тристан.

– Им нравится все поджигать.

– Называют себя Факельщиками, – сказал Тристан. – Законченные психопаты.

– О, черт! – это был я.

– Наверное, очередной мусорный бак подожгли, – сказала Сьюз.

Но я знал. Я, мать их, знал!

Мы завернули за угол шахты мертвого лифта и вышли на автостоянку, и там стоял наш любимый Тайномобиль, объятый пламенем. Он горел! Горел!

– Вот дерьмо! – голос Битла. И мир погрузился в холод вместе с фургоном в огне. Никто не смог бы в нем выжить. Никто. Низкого уровня теневая девушка и инопланетянин из Вирта. Исчезли в пламени.

Мы все пятеро и собака ошеломленно замерли на месте. А фургон полыхал, и вместе с ним полыхали тысячи отражений в стекле. Потом я ворвался в пламя и обжег руки о ручку двери.

О, черт! Существо и Брид!

И вся надежда вмиг улетучилась, вся надежда обменять Существо на сестру.

Моя единственная надежда...

Карли сорвалась с поводка и побежала вокруг фургона, лая на пламя. Битл присоединился ко мне, на мгновение мне показалось, что он мне поможет выломать дверь, но вместо этого он потащил меня назад. Я был вне себя, и дым разъедал глаза, и глаза слезились, но я плакал не из-за дыма, я плакал из-за утраты, из-за всех потерь и утрат.

Слишком много слез. Слишком много потерь.

Полночь. Клубы дыма. Фургон – груда металлических костей, покрытый пузырями ледерин, расплавленная резина. Мой разум сожжен. Я просто сижу на изуродованной скамейке и наблюдаю за тем, как труп фургона медленно затухает. Запах гари и пламени у меня в голове, раскаленные докрасна угольки. Зеваки, жители Боттлтауна, собрались посмотреть на пожар. Некоторые смеялись. Но мне было уже все равно. Ночь была оранжевой.

Тристан и Сьюз рванули назад, к себе в квартиру, за огнетушителем, но волосы изрядно их тормозили. Впрочем, это уже не имело значения, в любом случае. Там уже нечего было спасать.

Карли прижималась ко мне, терлась о мои ноги и все норовила меня облизать, чтобы хоть как-то утешить. Я отпихивал ее от себя, но она не отставала. Наконец, я смирился: пусть лижет. И, как ни странно, мне действительно стало легче.

Тристан и Сьюз вернулись с пенотушителем, но толку было, как лить воду в Ад. Фургон будет гореть, пока все не превратится в пепел. Пока плоть не станет костями.

И это тоже уже не имело значения.

Битл смазал свои водительские перчатки полным тюбиком Ваза. Затем подобрался к гаснущему пламени, схватился за ручку задней двери и с силой дернул. Дверь с лязгом открылась, выпустив густое облако дыма. Я наблюдал, как Битл смело сунулся в дым и жар, и думал о том, какой он все-таки хороший чувак. Он выскочил из фургона и подошел ко мне. Его лицо было черно от копоти.

– Их там нет, Скриббл.

Я взглянул на него.

– Их там нет. Он пустой.

Боттлтаунские дети смеялись и танцевали в оранжевой ночи, а я сидел на сломанной скамейке, размышляя о мире, а смешанная груда собачьей плоти и пластика по имени Карли все облизывала и облизывала меня – до озверения.

Кусочки стекла у меня под ногами, кусочки стекла цвета снов.

В Боттлтауне даже слезы блестят, как драгоценные камни.