Гений - Мари Лу

Хорошо. Теперь диспозиция ясна. Снова прижимаюсь к стене, закрываю глаза и жду.

Медленно тянутся двенадцать минут.

Вдруг откуда-то из дальней части коридора доносится собачий лай.

Я распахиваю глаза. Олли. Я бы узнала его голос где угодно — моя собака жива! Каким-то чудом пес выжил! Меня охватывают радость и смятение. Как, черт побери, он попал сюда? Я прижимаю ухо к двери, прислушиваюсь. Еще несколько секунд тишины. Потом снова лай.

Моя белая овчарка здесь.

Мысли мечутся. Олли мог оказаться здесь по одной причине: его привел патруль — патруль, который ищет меня. И есть только один человек, который додумался бы искать меня с помощью собаки, — Томас. Я вспоминаю слова хакера. Рейзор хотел, чтобы меня нашли «нужные солдаты».

Конечно, Рейзор имел в виду конкретный патруль и конкретного военного — Томаса.

Вероятно, коммандер Джеймсон поручила Томасу найти меня. А тот взял в помощь Олли. Но будь у меня выбор, я бы хотела, чтобы меня арестовал любой другой патруль, только не тот, в котором начальствует Томас. Руки начинают дрожать. Я не хочу видеть убийцу брата.

Лай Олли становится все громче. К тому же я различаю шаги и голоса. Томас в коридоре, он выкрикивает команды солдатам. Я стою затаив дыхание и напоминаю себе рассчитанные ранее цифры.

Они уже за дверью. Голоса смолкают, раздаются щелчки (снимают заряженное оружие с предохранителей, похоже, М-серия, стандартная).

Дальнейшее происходит словно в замедленной съемке. Дверь приоткрывается, внутрь проникает свет. Я подпрыгиваю и приподнимаю ногу — дверь надвигается на меня, я тихо ставлю стопу на дверную ручку. Солдаты с оружием на изготовку входят в комнату, а я хватаюсь за верхний косяк, опираясь ногой на ручку. Подтягиваюсь. Беззвучно усаживаюсь, словно кот, на двери.

Они меня не видят. Они, вероятно, не видят ничего, кроме темноты. Я в одно мгновение пересчитываю их. Томас возглавляет патруль, Олли идет рядом (к моему удивлению, пистолет Томаса остался в кобуре), а за ними группка из четырех солдат. За пределами комнаты остались еще солдаты, но я не знаю сколько.

— Она здесь, — говорит один, прижав палец к уху. — Сесть на воздухолет она никак не могла. Коммандер Десото подтвердил, что его человек видел, как она входила в пирамиду.

Томас молчит. Я наблюдаю, как он поворачивается, оглядывая темную комнату. Потом поднимает глаза на дверь.

Наши взгляды встречаются.

Я прыгаю вниз и валю его на пол. На мгновение меня охватывает слепая ярость, я и в самом деле готова голыми руками сломать ему шею. Это не составит труда.

Солдаты ждут команды, но среди гама и хаоса я слышу сдавленный голос Томаса:

— Не стрелять. Не стрелять!

Он хватает меня за руку. Почти удается вырваться и пробиться сквозь солдат к выходу, но кто-то сбивает меня с ног. Вихрем мундиров они наваливаются на меня, хватают за руки, волокут за ноги. Томас приказывает своим людям обращаться со мной осторожно.

Рейзор был прав касательно Томаса. Он хочет доставить меня к коммандеру Джеймсон живой.

Наконец они защелкивают у меня на запястьях наручники и с такой силой прижимают к полу, что я пошевелиться не могу. Надо мной нависает Томас.

— Рад снова видеть вас, миз Айпэрис. — Голос его дрожит. — Вы арестованы за нападение на солдат Республики, за беспорядки в Баталла-Холле и за дезертирство. Вы имеете право не отвечать на вопросы. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

Я отмечаю, что он ни слова не говорит о пособничестве преступнику. Все еще делает вид, будто Республика казнила Дэя.

Они рывком ставят меня на ноги и ведут по коридору. Когда мы оказываемся на улице, довольно много солдат останавливаются и глазеют на нас. Люди Томаса бесцеремонно заталкивают меня на заднее сиденье патрульной машины, пристегивают мои запястья к дверям, а руки заковывают в кандалы. Томас садится рядом и приставляет пистолет к моей голове. Смешно. Джип везет нас по улицам. Два солдата, сидящих спереди, следят за мной в зеркало заднего вида. Они ведут себя так, будто я какое-то неосвоенное оружие, и в некотором роде, видимо, так и есть. Ситуация настолько нелепа, что меня разбирает смех: Дэй в форме солдата Республики расхаживает по борту РК «Династия», а со мной тут обращаются как с самым ценным пленником Республики. Мы поменялись ролями.

Всю дорогу Томас пытается не обращать на меня внимания, но я не свожу с него глаз. Он выглядит усталым, у него бледные губы и темные круги под глазами. На подбородке щетина, что удивительно само по себе — никогда не видела Томаса небритым. Вероятно, коммандер Джеймсон устроила ему взбучку за мой побег из Баталла-Холла. Может быть, его даже допрашивали.

Минуты текут медленно. Солдаты не произносят ни слова. Тот, кто за рулем, не отрывает глаз от дороги, все мы слышим только гул двигателя и приглушенные звуки улицы. И стук моего сердца. Со своего места я вижу джип, едущий впереди; в его заднем окне время от времени вспышкой мелькает белый мех, доставляя мне невыразимое счастье. Олли. Жаль, что он едет в другой машине.

Наконец я обращаюсь к Томасу:

— Спасибо, что не тронули Олли.

Я не жду ответа. Разве что: «Капитаны не говорят с преступниками». Но, к моему удивлению, он смотрит мне в глаза. Похоже, ради меня он готов нарушить протокол.

— Ваша собака оказалась полезной.

Олли — пес Метиаса. Гнев снова закипает во мне, но я гашу его. Ярость мне никак не поможет. Интересно, что он вообще оставил Олли в живых, ведь мог бы найти меня и без пса. Олли не полицейская собака, он не обучен искать людей по запаху. Он не смог бы учуять меня через полстраны. Только на очень небольших расстояниях от него есть толк. А значит, Томас не убил его по другим причинам. Потому что я ему небезразлична? Или… ему все еще дорога память о Метиасе? Эта мысль пугает меня. Я молчу, и Томас отводит взгляд. Наступает еще одна долгая пауза.

— Куда вы меня везете?

— Вас будут содержать в тюрьме Хай-Дезерт, а после допроса суд решит, что с вами делать.

Пора запускать в действие план Рейзора.

— Могу гарантировать, что после допроса суд отправит меня в Денвер.

Один из солдат спереди прищуривается, глядя на меня. Томас поднимает руку:

— Пусть болтает. Для нас важно одно: доставить ее живой и невредимой.

Смотрит на меня. Кажется, он еще и похудел со времени нашей последней встречи, даже его волосы, аккуратно зачесанные набок, потускнели, стали безжизненными.

— В Денвер? С какой это стати? — не выдерживает Томас.

— Я владею информацией, которая может оказаться для Президента чрезвычайно важной.

Томас кривит рот; теперь он очень хочет порасспрашивать меня, выведать мои секреты. Но это запрещено протоколом, а он уже нарушил немало правил, затеяв со мной разговор. Кажется, он решил не давить на меня.