Гений - Мари Лу

Мы садимся в Ламаре, штат Колорадо, точно по расписанию. Стоит холодное дождливое утро. Рейзор уходит со своим отрядом. Мы с Каэдэ ждем в темном лестничном пролете, куда попали через заднюю дверь кабинета Рейзора. Наконец звуки снаружи стихают, бо́льшая часть экипажа покидает воздухолет. На выходе обходится без проверки — без сканирования пальцев и предъявления документов, так что мы можем сойти по пандусу сразу за последними солдатами. Мы смешиваемся с толпой военных, которые прибыли на фронт, чтобы сражаться за Республику.

Корка ледяного дождя покрывает плацдарм, мы выходим из пирамидального дока в немыслимую серость дня. Небо затянуто бурлящими грозовыми тучами. Вдоль улицы, залитой потрескавшимся бетоном, в обоих направлениях тянутся зловещие ряды посадочных доков — огромных черных пирамид, скользких от ледяного дождя. Воздух застоялый и влажный. По улице туда-сюда курсируют набитые солдатами джипы, раскидывая по асфальту грязь и гравий. У местных солдат по глазам от уха до уха нанесена широкая черная полоса. Вероятно, какая-то идиотская военная мода. Впереди вырисовываются очертания города — серые небоскребы, которые, видимо, используются как казармы; некоторые с ровными стенами и затонированными стеклянными окнами, другие в щербинках и ямках, словно их постоянно обстреливают из гранатометов. Некоторые превратились в прах и руины, у других осталась одна стена, устремленная в небо, словно сломанный монумент. Никаких тебе милых домиков, лужаек и пастбищ с овечками.

Мы быстро шагаем по улице, подняв жесткие воротники в бесполезной попытке защититься от дождя.

— Город что — бомбили? — вполголоса спрашиваю я у Каэдэ.

Зубы с каждым словом отбивают дробь.

Каэдэ открывает рот в напускном удивлении:

— Ой-ой. Да ты просто гений! Ты в курсе?

— Не понимаю. — Я разглядываю разваливающиеся здания на горизонте. — Откуда здесь следы артиллерии? Там дальше и в самом деле идут бои?

Каэдэ подается ко мне, чтобы другие солдаты на улице нас не слышали:

— Колонии ведут активные действия на этой части границы. Знаешь, сколько уже лет? Мне семнадцать было, когда они начали. В общем, не первый год. Они, вероятно, на добрую сотню миль продвинулись за ту линию, которую Республика называет границей Колорадо.

Правда после многих лет постоянной бомбардировки пропагандой потрясает.

— Ты хочешь сказать, что Колонии выигрывают войну? — спрашиваю я, понизив голос.

— Уже некоторое время. Ты только узнал? Еще пара лет, парень, и Колонии будут у тебя на заднем дворе.

В голосе Каэдэ слышится отвращение. Может, у нее какая-то давняя неприязнь к Колониям.

— Думай, как хочешь, — бормочет она. — Я здесь ради денег.

Я размышляю над ее словами. Колонии станут новыми Соединенными Штатами. Неужели война после стольких лет все же подходит к концу? Я пытаюсь представить себе мир без Республики — без Президента, Испытаний, чумы. Колонии — победитель. Нет, это так хорошо, что не верится. А если удастся убить Президента, победа может приблизиться. Я очень хочу вытянуть из Каэдэ еще что-нибудь, но та шикает на меня, едва я успеваю открыть рот. Дальше мы шагаем молча.

Через несколько кварталов мы поворачиваем и идем вдоль двух железнодорожных путей. Кажется, проходим чуть не милю. Наконец останавливаемся на углу улицы вдали от казарм, здесь, в тени полуразрушенного здания, царит полумрак. Время от времени мимо бредут одинокие солдаты.