Сущность - Лейла Тан

– Нет, ваша квартира уже обработана. Поверьте мне, как специалисту. Скажу больше: половина этих прохожих – шпионы.

– Этого следовало ожидать, – сказал Ананд. – Очень всех прошу, держите себя в руках. То, что с нами вчера случилось, ужасно, мы потрясены и в какой-то степени обезоружены. Над нами будут смеяться, будут плевать нам в лицо, отворачиваться и прятать от нас своих детей. Но мы знаем, что правда на нашей стороне, поэтому должны держаться. У нас еще есть две недели. Что-нибудь придумаем.

Первым спрыгнул Миша, за ним Оскар и Салам. Они помогли спуститься капитану и Ананду. Последним сполз Купер. Лин оставался сидеть на месте.

– Док! – крикнул Болтун. – Ты чего? Спускайся же!

Заметив перемены, Спикер засуетился, вновь схватился за телефон, испуганно поглядывая в их сторону. Агенты, изображающие прохожих, тоже передислоцировались к выходам с проспекта, выстроились у развалин и по углам Башни Совета. Но Ананда все это не волновало. Пусть делают, что хотят, механизм уже запущен, и его никому не остановить. Они сейчас пойдут, сядут где-нибудь, все обсудят и что-нибудь придумают. Нет, сначала найдут Центр по обеспечению и переоденутся в сухое. Да, они все сделают, пусть только Лин оживет. Ананд не решался его тормошить, он не знал, в какой дали сейчас находился старый друг. Нужно было дождаться, чтобы он вернулся сам.

Наконец доктор ожил. Он спрыгнул в лужу, и мутные брызги фонтаном взлетели вверх.

– Как они нашли убежище? – мрачно спросил он. – Они не должны были его найти.

Никто ему не ответил. Лин обвел друзей тяжелым взглядом.

– Запомните все: Спаситель – мой, – произнес он раздельно. – Чтобы ни случилось, никому его не трогать, он – мой.

Эпизод 4

Слуга удалился, и Ибрагим взял вилку и нож наизготовку. Жена, сидевшая напротив, была почему-то очень задумчива. Они стали есть, но тяжесть молчания женщины становилась все невыносимее, и новый шеф разведки раздраженно поинтересовался:

– Что-то случилось?

Жена встрепенулась.

– Нет, все хорошо.

– Сюзи читала перед сном молитву Желтому пятну?

– Конечно.

– Следи за этим. Это очень важно, ведь она моя дочь. Если я не водил ее на вакцинацию, это еще не значит, что я ее не люблю.

– Да, да, конечно… – Жена замялась и пролепетала нерешительно: – Дорогой, я как раз хотела поговорить о Сюзанне.

– Что такое?

– Я хотела попросить… Я не знаю, кто этот человек, может быть, это очень плохой человек, но зачем же держать его в доме? Сюзанне всего пять лет, она пугается…

Ибрагим скрипнул зубами.

– Хорошо, я установлю изоляцию. – Он не дал открыть жене рот, чтобы поблагодарить его, и проговорил сквозь зубы: – Если уж ты сама начала этот разговор… Мне доложили, что моя дочь сегодня утром носила ему воду. Я запретил входить в оранжерею, разговаривать с рабом и, тем более, кормить его. Чтобы это было в последний раз. Поговори с Сюзи.

– Обязательно поговорю. Я ничего не знала об этом.

Ибрагим вновь принялся за еду и как бы между прочим заметил:

– И еще – я собираюсь взять вторую жену. Будет лучше, если вы подружитесь.

Жена ничего не ответила на это и покорно опустила голову. Ибрагим удовлетворенно улыбнулся и продолжил ужин. Он не видел, как страшно под полузакрытыми веками вспыхнули глаза женщины.

Эпизод 5

Эти неприятные женщины не давали ей покоя. Они снимали с нее какие-то мерки, заглядывали в рот, оттягивали веки, щупали и кололи. Тина ненавидела их, они были частью того кошмара, в котором она жила со вчерашнего дня. Это неожиданное нападение на убежище, хохочущий Ибрагим и его громилы, разлучение с дочерью и Басанти, четыре стены и роскошная атласная постель…

Женщины пришли снова. На этот раз они подсоединили к ней какие-то провода, посовещались и сообщили:

– Ты совершенно здорова.

– Неужели? – огрызнулась Тина. – Теперь вы от меня отстанете?

– Мы – да.

Женщины с проводами ушли, но сразу же появились другие и поволокли ее в боковую дверь, за которой располагалась роскошная ванная. Ее бросили в воду, залили всевозможными благовониями, исступленно терли. Наконец и эта пытка завершилась. Тину вернули на атласную постель и облачили во что-то невероятно воздушное и совершенно прозрачное. «Сейчас придет твой хозяин», – сообщили мучители и удалились.

От волнения Тина не могла усидеть на одном месте, она подобрала полы расшитого прозрачного одеяния, какого не носила даже в своем благополучном прошлом, и заходила по комнате от стены к стене Она сейчас ни о чем не думала, любая мысль доставляла нестерпимые мучения. Она просто считала шаги – пять, шесть, десять, двадцать…

Через несколько минут открылась дверь и вошел Ибрагим. Тина почувствовала, что сердце ее перестало биться, но выпрямилась и гордо подняла голову.

– Где моя дочь? – с вызовом спросила она.

– Зачем тебе этот заморыш, – сказал он, – у тебя будут другие дети, здоровые и красивые.

– Не от тебя ли, горилла?

Ибрагим широко и благодушно улыбнулся:

– Ну-ну, можно и повежливее, все таки ты в моем доме. Я наслышан о твоем строптивом характере, но мне это даже нравится. Я хочу увидеть твои коготки, и не только… Я давно положил на тебя глаз, красотка. Просто несправедливо, что такая красавица принадлежит какому-то желтому. Теперь у тебя начинается новая жизнь. – Он подошел к ней, взял за руку и подвел к атласной постели. – Сядь, успокойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Как можно обидеть такую прекрасную даму… Понимаешь ли, у моей жены отрицательная В-грамма. Я, конечно, люблю ее и дочь, но мне нужны здоровые дети. Одним словом, я беру тебя в жены. – Так как никакой реакции не последовало, он воодушевленно продолжил: – После победы Спаситель обещал мне Юг. Я стану правителем Юга, могущественным правителем Юга. А ты можешь править мной, зеленоглазая. Я разрешаю это тебе. Ты не подумай, что дело только в В-грамме, дело в тебе самой. Моя жена тоже красива, но ты прекраснее всех женщин… Прости, что не спрашиваю твоего согласия. Сама понимаешь, ты моя пленница, а я твой господин и могу сделать с тобой все, что захочу. Здесь у тебя нет друзей. Ну, будь умницей, подумай о детишках, на которых твое непослушание может очень плохо отразиться.

Тина сидела неподвижно и слушала, опустив голову. За длинными ресницами он не мог разглядеть выражения ее глаз и нетерпеливо ерзал и посматривал на часы. Наконец он решился, протянул руку и погладил ее по щеке. Опять никакой реакции. Уже более