Субмарин - Андреас Эшбах

– Ах, у меня все по-старому, – отвечает она. – Я буду рада, когда начнется школа и постоянная работа. Отпуск – это хорошо, но сейчас я уже достаточно отдохнула.

Тетя Милдред моет школьные туалеты. Я думаю, что это денег ей не хватает, а не работы.

– Ты общаешься с Норой?

Она кивает и улыбается.

– Она чертовски хорошо играет в го. Мне приходится очень стараться! И мы часто вместе готовим. Это очень весело.

Как хорошо, что моя тетя наконец-то нашла себе подругу. Нора Маккинни тоже член «Гипъюн Чингу» и говорит на языке жестов.

Я вижу, что тетя Милдред посматривает на часы.

– Она как раз должна прийти с минуты на минуту, мы договорились готовить вместе, – говорит она. – Может, ты хочешь с ней поговорить?

Нет, этого я точно не хочу. Нора неминуемо захотела бы знать абсолютно всё о моей жизни с субмаринами, а я сейчас не чувствую себя в силах рассказывать. Поэтому я придумываю отговорку:

– Не получится, планшет садится. Передай ей привет и скажи, что я как-нибудь сама ей позвоню.

– Жаль, – говорит тетя Милдред. – Она бы наверняка обрадовалась. Так ты еще не знаешь, когда вернешься?

Я даже не знаю, вернусь ли вообще, но этого я ей, конечно, не могу сказать, поэтому отвечаю:

– Нет, но я дам знать заранее.

После этого я просто прерываю звонок, чтобы было похоже, как будто у меня села батарейка.

Для начала мне нужно всё обдумать.

Ну что же, значит, завтра утром начинается школа. Выпускной класс, самый важный из всех. Невероятно. Стоит поторопиться с решением. Если я останусь жить с субмаринами, мне не нужны будут ни аттестат, ни учеба, ни профессия. Мне не придется подписывать гражданский договор, как только мне исполнится восемнадцать, мне не понадобится ни удостоверение личности, ни счет в банке, налоги мне тоже не нужно будет платить. Я буду просто собирать водоросли, растить детей и петь.

Проблема в том, что мне эта перспектива кажется довольно скучной.

Не так уж и плоха современная жизнь. Она, конечно, достаточно сложна, что есть, то есть, но зато жить ею интересно.

Можно читать книги, кататься на велике (если он у тебя есть), носить красивые платья (если ты можешь их себе позволить), и, хотя рыба, которую можно купить на суше, не идет ни в какое сравнение с той, что едят субмарины, выбор вкусной еды всё равно в тысячу раз больше, чем под водой! От одной мысли о том, что моя тетя будет сегодня потчевать свою подругу жарким из ягненка, у меня потекли слюнки.

Я снова беру планшет и изучаю карту окрестностей. Предположим, завтра утром я попрощаюсь с Всегда-Смеется и со всем племенем и поплыву на берег.

Это около двадцати пяти километров. Наверное, к вечеру я бы добралась. Я бы вышла из воды в окрестностях Боуэна, а в Боуэне есть вокзал, на котором два раза в день останавливается поезд береговой железной дороги, идущий на север. Утром – в 41 тик – это около десяти утра по неотрадиционалистской системе – и вечером – в 70 тиков, то есть около шестнадцати часов. Даже если я не буду никуда торопиться, я окажусь в Сихэвэне на выходных, а в первую неделю учебы, которая и так короткая, ничего важного не произойдет.

Планшет наливается весом в моих руках. Я просто не знаю, как мне быть дальше. Тут я вспоминаю, кому еще хотела позвонить. Я откашливаюсь, для проверки произношу вслух несколько слов вроде «привет», «добрый день» и «как дела». Ощущения непривычные, еще более непривычные, чем сила тяжести: я за четыре недели не произнесла ни слова!

Ну хорошо, сейчас всё наладится, говорю я себе и звоню Пигриту. На экране загорается индикатор звонка. Он горит довольно долго, пока наконец вместо него не появляется лицо. Но вместо лица моего лучшего друга я вижу лицо Сюзанны Кирк, с которой он теперь встречается.

– О, привет, Саха, – говорит она. А мне ужасно странно слышать ее голос, человеческий голос, который произносит слова и предложения.

– Привет, Сюзанна, – с трудом произношу я. – можешь Пигрита позвать?

– Да, погоди.

Она несет меня, а вернее, планшет, по комнате, и, когда на секунду мне на глаза попадается скелет, я понимаю, что это комната Пигрита. Сдается мне, что в эти четыре недели ему было чем заняться, кроме как штудировать латинские названия костей.

Наконец на экране появляется хорошо знакомая темнокожая физиономия с широким носом и сияющей улыбкой: Пигрит, который помог мне разобраться с загадкой моего происхождения.

– Привет, Саха! – кричит он. – Рад тебя видеть! Ну что, до тебя уже дошло, что завтра начинается школа?

Я вздыхаю.

– Нет, я совершенно об этом забыла. Я сейчас звонила тете, и она мне напомнила.

– Ну и как? Где ты сейчас?

– Я сижу на острове Нейрс Рок, если тебе это о чем-то говорит.

Пигрит щурится и задумывается, а потом издает короткий свист изумления.

– Ого! Это же Гибридная зона, да? Боуэн, Просерпайн, острова Уитсандей и всё такое. Ничего себе, как ты далеко забралась.

– Ну, у меня же тоже было целых четыре недели, – говорю я. – Мы путешествовали на Восточно-Австралийском течении.

– Что, правда?

– Было офигенно. – Так приятно видеть его, да и Сюзанну, которая выглядывает у него из-за плеча. – Ну а у вас что? Что творилось в Сихэвэне, пока меня не было?

Пигрит морщит лоб.

– Хм… дай-ка подумать…

– Понимаю, – подкалываю я его. – Вы провели все каникулы в постели и вообще ничего вокруг не замечали.

Сюзанна хихикает.

Мне не видно, покраснел ли Пигрит, у него слишком темная кожа, но, похоже, он несколько смущен.

– Ну не совсем так…

– Ну да, – соглашается Сюзанна, – пару раз мы были на Малом пляже.

Похоже, эти двое по уши влюблены. Мне становится завидно. Я вспоминаю Полоску-на-Животе и как она мне объясняла, что любовь – это очень просто. Похоже, так оно и есть – для всех, кроме меня.

– Нет, если серьезно, – говорит Пигрит, и внезапно голос его и правда звучит совершенно серьезно, – главная новость – это то, что ты, Саха, теперь знаменитость.

– Знаменитость? – повторяю я удивленно. – Разве я и так не была ею?

Мои действия на Дне основания, когда я спасла жизнь Джону Бреншоу во время турнира ныряльщиков, вызвали немалый переполох, но я, если честно, рассчитывала на то, что всё давно улеглось.

Пигрит трет подбородок.

– Дело в том, что запись слушания твоего дела в Городском совете разошлась по средствам массовой информации. В особенности то высказывание доктора Уолша, где он говорит, что ты гибрид. – Он всё не прекращает тереть подбородок. – Помнишь историю про родителей, которые вживили своему ребенку гены гепарда и за это их изгнали из Зоны?