Гений клана - Евгений Нетт

- Эрзо…

- Да, господин?

- Я сам разберусь с доставкой. Поставь вместо себя подмастерье, а сам подготовь груз к ночи. - Опустив руки под прилавок, Генрих достал оттуда запечатанный флакон с валерьянкой, сорвал пробку и залпом его осушил. - Проболтаешься - кастрирую и подвешу на главной площади. Ни единая душа не должна узнать о том, что только что купил этот Нойр. Думаю, за это он будет благодарен.

- Да, господин. Сделаю всё в лучшем виде.

Заведующий хоть и недоумевал, но саботировать или просто наплевательски относиться к приказу не собирался. Чувствовал, что угрозы работодателя действительно могли сбыться…

А Элин тем временем шёл по улице и вглядывался в редкие вывески, размышляя о прошедшем дне и всём том, что, в конечном итоге, произошло.

Вчера он закрыл долги по традициям, официально объявив себя спутником Алексии перед её же родителями, а после - на большом ужине, на котором присутствовала практически вся верхушка клана, сообщил о своём статусе главе. Да, отцу, и так обо всём знавшему…

Но традиции требовали, и ничего с этим было не поделать. Тем более Элин и сам оказался не против взглянуть на вероятных недругов среди Нойров, которым хватило ума показать зубы перед вроде как бессильным мальчишкой. Подумаешь, сам Гайо Бельфи в ученики взял - о том ведь ещё нужно узнать, а Дорш и Иннес старались не распространяться. Сам же абсолют был достаточно скрытным, чтобы не устраивать в честь ученика сомнительные праздники или иным способом объявлять об этом всему Китежу, как порой делали прочие высокоранговые анимусы.

Кому надо и кому положено - те уже знают, а на остальных можно и наплевать.

И в чём-то такой подход Элину даже импонировал.

Помимо этих двух встреч он успел заложить основу под нормальную физическую форму, рассчитать необходимые техники и запомнить обновлённые рунные цепочки, чтобы более не тратить на это время. Конечно, где-то через месяц все расчёты придётся обновить, так как тело успеет сильно измениться, но это того в любом случае стоило.

Ну а сегодняшний день, начавшийся весьма плодотворно, Элин решил посвятить своим финансовым делам. Перед ним остро стоял вопрос заработка, и, желательно, заработка хорошего, так как в связи с собственной слабостью значительную часть времени отнимут тренировки. Добавить сюда ежедневный труд в мастерской - и выйдет, что на саму жизнь времени не останется вовсе.

Элина удручал тот факт, что легально продать нечто достойное, не вызвав при этом вопросов удастся лишь единожды, сославшись на, скажем, наследство, отошедшее от деда именно внуку и никому более. Подстроить такой дар сквозь года перерождённый хоть с трудом, но сумел бы. Если же объявить, что продаётся что-то из запасов клана, то можно получить не только массу интересных вопросов, но и навредить самим Нойрам - распродавать ценные артефакты клан, если у него всё хорошо, будет только в исключительных случаях. И это уже не говоря о том, что Дорш об артефактах будет ни сном, ни духом, и у него тоже найдутся вопросы, которые он непременно задаст выкинувшему фортель сыну.

Наиболее удобным вариантом оставался теневой рынок... но тут давала о себе знать первая весомая проблема: таких контактов Элин не имел. Откуда, если он не то что закон в детстве не нарушал - даже не дрался? Да, просто прогулявшись по ночному Китежу можно было выйти и на распространителей наркотиков, и на сутенёров, даже купить какие-то запрещённые мелочи вроде контрабандных артефактов кланов, но чёрный рынок таким образом не отыскать.

Даже его бюджетный вариант, о котором ходили слухи.

Таким образом, выходы на нужных людей нужно было или искать самостоятельно, что не только долго, но и чревато проблемами, или с привлечением клана. Сколь-нибудь долго скрывать от отца такие финансовые махинации не удастся даже не из-за моральной стороны вопроса, а потому, что абсолютно всё, начиная от дома и заканчивая складом Элин арендовал именно на территории своего клана. Почему не где-нибудь в другом месте? Да потому, что при всех своих размерах Китеж подобен одной большой деревне, и ситуация, когда наследник малого клана просто берёт - и открывает своё дело вне кланового района вызвала бы невероятный переполох.

Точка сбыта на торговых улицах - это одно, склад, в принципе, тоже, но вот мастерские клановых ремесленников всегда на территории этого клана и находились. Любые же поползновения в сторону нарушения такого порядка вещей - предательство чистой воды.

А семью и клан Элин ценил, хоть и считал, что от некоторых его представителей можно с чистой совестью избавиться.

Таким незамысловатым образом всё возвращалось к его, Элина, тайне. Никакой талант, никакой божественный дар не может научить человека делать даже средней паршивости артефакты, если перед этим он не перевёл ради практики несколько тонн материалов, не стёр пальцы до кровавых мозолей и не надорвал духовное тело. Что бы ни говорили анимусы, видящие своё существование лишь в битве, но заниматься ремеслом и исцелением намного труднее, ведь результат твоих трудов далеко не всегда тут же появляется перед носом. Можно неделями, месяцами чертить одну рунную цепочку, создавать для неё носитель - и получать в итоге лужу расплавленного металла из-за того, что на одном инструменте среди десятка образовалась трещина, через которую в чувствительный материал попадала необнаружимая крупица анимы.

Профессионал, через руки которого прошли тысячи разнообразных зачарованных предметов причину не заметит, но опознает по второстепенным признакам. А вот новичку, особенно если ему некому дать совет, придётся продолжать свой танец вокруг одних и тех же граблей до момента наступления озарения.

А Элин, как бы сейчас ни казалось, был тем самым необученным новичком. У Нойр не было своих мастеров рун, другие кланы никогда не приняли бы чужого ученика, а свободные специалисты чаще всего обладали отвратительнейшей квалификацией, приемлемой для изготовления ламп, печек и холодильных ящиков, но не настоящих артефактов.

Могла ли жизнь Элина пойти по другому руслу, появись у него наставник ещё тогда, в той реальности? Могла. Но непростой жизненный путь в итоге подарил ему другой, более надёжный и ценный шанс, превратив в учителя его самого.

Ведь никто не способен исправить ошибки прошлого лучше, чем тот, кто их когда-то и совершил.

“Что я приобрету, открывшись семье? Что потеряю…?”

Застарелая паранойя, не дававшая о себе знать в последний десяток лет, сейчас истерично вопила и требовала забыть об этой идее как о страшном сне, и больше никогда её не вспоминать. А доверие к семье, доверие к родителям твердило, что если не сказать сейчас, то дальше придётся жить среди людей, которые ничего о тебе не знают. Которые считают, что ты - совсем другой человек. И разница между тем Элином, которого они помнят, и тем, которым он является сейчас будет становиться всё больше и больше, пока не наберёт критическую массу - и не разрушит всё.

В голову прибывали всё новые и новые мысли, а Элин продолжал идти. Идти - и думать о том, что для него значат такие слова, как человечность и любовь.