Летчик 5 - Владимир Малыгин

Промёрз, это да, до чёртиков, но зато на дороге я оказался с самого раннего-прераннего рассвета. Правда, совершенно не выспался, но это не страшно. В город въехал часика через четыре, велосипед свой и ружьё с патронами сразу продал на первом же окраинном рынке. На вырученные деньги снял меблированную невеличку-комнатёнку тут же совсем рядышком с рынком, в крайнем пригороде, и продолжил приводить себя в порядок. Уверен, что подобной наглости с возвращением от меня не ждут, да и вряд ли ищут именно меня. Насколько я понял, после ничего не давшего допроса на меня скорее всего махнули рукой. Если бы было по-другому, то вряд ли меня перевели бы в простую тюрьму и вряд ли бы выпустили из-под надзора и присмотра просто так. И искали бы сейчас ого-го как. А прессинг в камере… Так это обычная история. Всё делается по-накатанному, на автомате, по давным-давно отработанной схеме. Просто так принято и так всегда привыкли делать…

Так что нужно просто лишний раз не нарываться на неприятности и постараться не привлекать к себе внимание…

Прожил я на этой квартирке почти две недели. Пришёл полностью в себя, поправился, наел мяска на кости. А то исхудал до такой степени, что только кости и остались. Вот как немного подъелся, так и расстался с хозяевами, распрощался с ними по-доброму. Нельзя мне на одном месте долго оставаться. Вопросов мне никто лишних не задавал, главное – чтобы деньги за проживание вовремя платил. Ну а то, что язык слабо знаю… Так город-то портовый, тут таких, как я, много… Так что с одной квартирки съехал и тут же в другую заселился. Нашёл новое жильё почти сразу же, всего лишь через несколько улиц от первой, но с противоположной стороны рынка. И нашёл за точно такие же деньги. Война, инфляция…

В чём преимущество подобного жилья? А из-за его расположения господа полицейские в подобные трущобы весьма редко забредают. Соглядатаи свои, конечно, у них везде есть, но мне пока повезло в этом смысле. Никто из служивых меня за эти дни не побеспокоил.

А дальше я сменил одежду на более городскую, посетил парикмахера, окультурил бороду и усы. В общем, превратился в порядочного горожанина. Новое жильё, новый имидж. И только теперь приступил к поискам хоть каких-то следов своего самолёта.

Потребовалось на это дело немного времени – в три дня уложился. Но ночевать всегда домой возвращался, хоть порой приходилось изрядно ногами поработать. Общественным транспортом по понятным причинам не пользовался, извозчиков не нанимал по ним же, вот и пришлось рассчитывать только на свои силы. Сто раз пожалел о проданном велике…

Пожалел не пожалел, но ноги не подвели и через три дня я выяснил всё, что хотел. Увы, нет больше моего самолёта. Разобрали его на части. Расстраиваться особо не стал. Понятно же было, что просто так его не оставят – будут изучать, копировать. Все почему-то только на китайцев во всём мире грешат за подобные дела, а на самом-то деле китайцы всего лишь более успешно переняли чужой опыт и теперь просто идут вслед за другими. Или нет, уже давно не так… Обогнали они всех значительно. Стоп! Что-то я времена попутал. Пока ещё не обогнали, пока ещё всё у них впереди. А на самом деле первыми в этом деле оказались островитяне. Они же со всего мира всё полезное к себе в королевство тащили…

И что теперь делать? Выбираться с острова по воздуху вряд ли хорошая идея, не получится ничего. И охрана на всех разведанных аэродромах усиленная, как я успел заметить, и явно она не дремлет. Да и не только на этих столичных аэродромах, так полагаю, а повсеместно…

И морем вряд ли получится выбраться. Несмотря на некоторые внутренние беспорядки сама государственная машина продолжает отлично работать. Опять же у них с германцами вроде бы как война продолжается. Пусть и вялотекущая, но бдительность от этого у населения не уменьшилась. Судя по тому, как меня быстро хуторяне вычислили и обнаружили. С поимкой, правда, немного не рассчитали… Да и господа полицейские довольно быстро среагировали на сигнал…

Поэтому больше чем уверен, что и в портах все отходящие суда тщательно досматривают. Тогда что остаётся? А ничего. Пешком отсюда на материк не уйдёшь. Мне что, теперь всю жизнь по этому острову мотаться?

Лежу на кровати, в потолок над головой пялюсь. Мыслей ноль. Не вижу пока никакого способа отсюда выбраться…

Царское Село

Тот же кабинет и почти те же лица, добавились военные.

В этот раз первую скрипку в разговоре играет Николай Александрович:

— Николай Степанович, вы отдаёте себе отчёт, что сейчас от вашей уверенности в своих словах зависит судьба империи?

— Так точно, ваше императорское величество. Самолёт находится на одном из аэродромов Лондона. Полностью разобранный. По нашим данным англичане сейчас возятся с моторами, стараются разобраться в составе металла. Но это дело долгое, деталей в этих моторах много. Следов полковника нами пока нигде не обнаружено, — генерал прервал свой доклад, сделал короткую паузу, во время которой сдавленно откашлялся в платок. Промокнул губы, покосился в сторону стола на графин с водой, сглотнул тугую слюну и убрал накрахмаленный лоскут ткани в карман. — Сложно работать в той обстановке.

— Работу продолжайте, но людей берегите и попусту на рожон не лезьте.

— Что делать с самолётом?

— А вы что-то сможете с ним сделать?

— Можно попробовать устроить диверсию в мастерских. Например, пожар…

— Не слышу уверенности в голосе. Поэтому никаких проб! Если бы это было настолько нам важно, мы бы этот самолёт вообще никуда за границу не посылали. Рано или поздно, а всё равно подробные чертежи конструкции утекли бы за границу. А так получилось как нельзя лучше – из двух приманок сработали обе. Так что постараемся в полной мере воспользоваться этой ситуацией. И воспользоваться именно в своих целях…

— Я понимаю, Ваше величество. И всё помню о ваших планах. Но и прощать подобную наглость не хотелось бы…

— А мы и не собираемся прощать! — Николай Александрович распрямил плечи и приподнял подбородок. И резко развернулся к Джунковскому. — Владимир Фёдорович, немедленно начинайте действовать! Вот и посмотрим на результаты вашей многодневной работы. Действительно ли всё настолько хорошо, как вы нам об этом докладывали.

— Будем брать всех? — подобрался жандарм.

— Конечно, — чуть удивился император. — Иначе и не стоило бы затеваться.

— А что будем делать с задержанными? Позвольте ещё раз уточнить… Может быть, всё-таки высылать, так сказать, за пределы?

— Нет! Делаем, как решили!

— И без суда?

— Владимир Фёдорович, мне непонятны ваши сомнения в последний момент. Вам не кажется, что это сейчас не то что неуместно, а позволяет усомниться в вашей преданности Отечеству и Престолу?

— Ваше величество, мои сомнения продиктованы именно заботой о Вас и об Отечестве. Может быть, всё-таки перед отправкой проведём суд? Хотя бы один? Чисто символический? Возможен международный скандал…