Агитбригада 3 - А. Фонд

— Зачем? — скривился я, — ещё рано. А репетиция после обеда аж.

— А, ну да! Так ты же не знаешь! — улыбнулась она, — ты представляешь, а Виктор Зубатов живой! Он не умер!

— Угу, — кивнул я и, видя, что от меня ожидают более весомой реакции, добавил, — замечательно.

— И всё? — удивлённо нахмурилась Нюра.

— А что надо? — не понял я.

— Ты разве не хочешь его увидеть? Обнять?

Вот чего-чего, но обнимать Зубатова я не хотел. Но говорить вслух это Нюре было сейчас чревато. Уж слишком лучезарное у неё было настроение. Поэтому я сказал другое:

— А Клара знает?

— Ой! — обрадованно ойкнула Нюра.

— Ну, вот беги и обрадуй её, — сказал я, — ты же знаешь, как она к нему относится.

— И правда! — кивнула Нюра и расцвела улыбкой, — Генка, ты умничка!

Внезапно она чмокнула меня в щеку и выскочила из комнаты.

Запирая дверь, я услышал женские возбуждённые голоса. Похвалив себя, как удачно я перевёл стрелки, я вернулся в постельку с твёрдым намерением подрыхнуть ещё часика два.

Угу. Размечтался.

Не успел я придремнуть, как в дверь опять затарабанили.

— Да ё-маё! — простонал я, натягивая одеяло на голову.

Стук не унимался.

— Ну кого там ещё принесло? — я вытащил из-под себя подушку и примостил её на уши сверху.

Но всё равно стук было слышно.

— Моня, убей их, — тяжело вздохнул я, — причем особо жестоко. Можешь даже четвертовать. И каждый кусок соли крупной солью, чтоб больней было.

— Это Епифан, — Моня уже слетал на разведку за дверь.

— Скажи ему, пусть идёт к чёрту! — вызверился я, — я спать хочу.

— У него там что-то случилось, — ответил вредный Моня, — я ему говорил, но он всё равно хочет поговорить с тобой.

— Натрави на него Мими, — нашел выход я.

— Мими с утра ушла куда-то, — ответил скотина Моня.

Стук продолжился. Ничего не поделаешь, пришлось идти открывать дверь.

— Чего надо? — нелюбезно прошипел я Епифану-Зубатову.

— Поговорить, — хмуро сказал тот.

— Другого времени не нашлось? — я сегодня был малолюбезен и зол.

— Не нашлось, — нахмурился Епифан ещё больше.

— Говори.

— Что говорить? — не понял он.

— Ну, ты пришел поговорить, ипиегомать! — вскипел я, — и уже пять минут мне какую-то дичь втираешь!

— Что делаю? — не понял тот слэнг из моего мира.

— Говори или проваливай! — еле сдержался я, чтобы не покалечить придурка.

— А, да… — кивнул Епифан и вздохнул, — проблемы у меня.

— У всех есть проблемы, — хмуро буркнул я.

— Я ничего не знаю об этом человеке, — начал Епифан, — тот, начальник ваш, не знаю, как зовут его, настаивает, чтобы я сегодня провел большую лекцию о развенчании мифа о троице.

— Ну так проведи, — зевнул я.

— Но…

— ты же, когда сектой своей рулил, сколько этих лекций провел? — пожал плечами я, — вот и сейчас проведи.

— Но тема…

— А что тема? Троица — духовный христианский праздник. Вот и расскажи о ней, только с негативной точки зрения. Вот и всё.

— Хм… ну ладно, — протянул Епифан-Зубатов.

— Если у тебя всё — то выметайся.

— Но тот ваш руководитель…

— Макар Гудков. Твой друг и идейный соратник, — сказал я.

— Да, Макар Гудков, он же меня всё расспрашивает…

— Моня будет теперь рядом с тобой и, если что — подскажет, — распорядился я и опять зевнул.

— Но я не могу быть всё время рядом с этим! — возмутился Моня.

— Почему?

— У меня и свои дела есть, — раздраженно начал искать отмазки тот, — кроме того, тебе тоже нужна будет моя помощь.

— Да не вопрос, — отмахнулся я, — если нужна будет, тебя Енох заменит.

— А что ты говорил, что от меня требуется? — напомнил мне Епифан-Зубатов.

— А… точно! — я хлопнул себя по лбу, — в общем, слева от меня по коридору находится комната. Первая дверь. Там проживает Клара Колодная. Она влюблена в Зубатова, кстати, его зовут Виктор, так вот, она влюблена в него. Ты должен показать ей, что тоже влюблен в неё. Пофлиртовать немного и потом встречаться.

— Да не вопрос! — расцвёл улыбкой Епифан-Зубатов, — баб я люблю.

Я сразу вспомнил сестру Марию Магдалину и сестру Саламею-мироносицу, с которыми сожительствовал Епифан, когда был Мессией.

— Вот и хорошо, — кивнул я и выпроводил Епифана-Зубатова вон.

Сам же вернулся обратно и улёгся на кровать. В доме было тихо. Ахи-охи поутихли и можно было доспать. Вот только сна у меня больше не было ни в одном глазу.

Я поворочался на кровати туда-сюда и понял, что всё зря. И нужно вставать.

Только я завершил все гигиенические процедуры, как вернулся Енох.

Был он возбуждён и преисполнен собственной важности.

— Ну что там? — спросил я.

— Дознаватель отчитывался своему начальнику, и они совещались, — начал издалека Енох.

— Давай ближе к делу! — велел я, — что они говорили? Кого подозревают.

Енох на такое моё нетактичное замечание надулся. Пришлось его слегка поуговаривать. А когда мне это надоело, я пригрозил, что позову Мими. Это сразу сделало Еноха более сговорчивым, и он чётко и внятно рассказал все три версии следствия.

По первой версии выходило, что это Зубатов. Он якобы поругался с Ириной, убил её, а когда неожиданно вошел официант — убил и его. А сам притворился мёртвым и потом «воскрес», чтобы отвести от себя подозрения.

По второй версии это был Рыжий. Бывший возлюбленный Ирины. Который якобы из ревности устроил все это — убил бывшую любовницу, её нового друга Зубатова и случайно подвернувшегося официанта.

А вот по третье версии — это был я. Тот журналист всё-таки сдал меня. И они решили внедрить в нашу Агитбригаду своего агента и посмотреть, какие у меня были мотивы.

Дальше наше совещание с Енохом прервал стук в дверь.

— Открыто! — крикнул я, продолжая валяться на кровати. Вставать было лень.

В открытую дверь проскользнула Клара. И вид её разительно отличался от привычной Клары Колодной, слегка зачуханной костюмерши Агитбригады, причём не первой