Ублюдок 2 - Павел Барчук

двойник. Едва Вы удалились на некоторое расстояние… на ступенях появился новый Княжич Морозов. Именно с ним, выходит, разговаривала фрейлина. Именно он увел ее в другую сторону. Потому что Вы утверждаете, что с Катрин говорили только внутри дома. Не снаружи. И я Вам верю. Правда, чистили очень усердно. Почти получилось. Дублер вынули сразу после выполненного задания. То есть, после того, как от Вас отвлекли внимание спутниц. Пытались полностью уничтожить следы. Но… Я все равно чувствую. Хотя, слабенькие. Не могу определить, чей именно был артефакт. Не могу понять, чья Сила в нем.

— Так давайте прикинем. Кто способен создать такую штуковину? Какая магия-шмагия задействована?

— Теоретически? Менталисты. Дублёр не создает реальное существо. Он создаёт образ в сознании тех, кто находится рядом. То есть, фрейлина уверена, будто беседовала с Вами. Юсупова уверена, будто видела, как фрейлина беседовала с Вами. Но появись человек со стороны, который находился вне зоны действия дублера, когда он активировался, этот посторонний свидетель увидел бы, как наши девочки разговаривают с воздухом. Княжич Морозов был лишь в их сознании.

— Ну, вот! — я удовлетворённо кивнул. — Все же ясно. Воронцовы — менталисты.

— Нет, Княжич. Не ясно ничего. Вы считаете их идиотами? Поставить такой артефакт, который однозначно ведёт к их роду? Торопитесь, Никита. Торопитесь…

Наталья Алексеевна сжала руку в кулак и раздраженно ударила прямо по каменной стене дома. Я отшатнулся, потому что от места удара во все стороны полетело мелкое крошево.

— Идемте внутрь, — графиня, как ни в чем не бывало, открыла дверь и шагнула через порог.

Я, как дурак, стоял и смотрел на вмятину в камне. Попробовал ударить сам. Выматерился. Это было больно! Естественно, на стене не осталось даже малейшего следа от моих попыток повторить жест Аракчеевой.

— Охренеть, конечно… нет, с этой женщиной нельзя ругаться. Халк какой-то просто… — пробормотал я себе под нос и двинулся следом за Главой Тайной Канцелярии.

Она уже стояла в том самом коридоре, где в прошлый раз мы цапались с Катрин.

— Закрыто! Рано еще! — из-за какой-то двери, скорее всего это была подсобка, выскочил служащий заведения. Именно он встречал нас тем вечером в ливрее.

Однако, при виде Аракчеевой его поведение моментально изменилось. Если рядом с Ольденбургской этот парень выглядел испуганным, под взглядом Натальи Алексеевны мужик просто форменным образом уменьшился в размерах. Отвечаю. Втянул голову в плечи, согнулся, а потом все же рухнул на колени. Опять. Для меня это один хрен было как-то… непривычно. Ну зачем полы обтирать пузом? Дворяне? Ок. Рогатые? Хорошо. Поклонись, что ли. Достаточно. Чего ты елозишь в ногах-то? Однако, мужик был другого мнения. Он натурально практически облизывал носки лакированных туфель Аракчеевой. Бился головой в пол и клялся с вечной преданности Российской империи, Аду и Люциферу лично.

Графиня смотрела на него сверху вниз, с выражением лица, в котором отчетливо читалось презрение.

— Встань… — Наталья Алексеевна оттолкнула ногой этого бедолагу в сторону. Он как раз собирался снова припасть к дорогой обуви Главы Тайной Канцелярии.

Мужик сначала от ее толчка, не удержавшись, упал назад, на спину. Но тут же вскочил на ноги и замельтешил рядом с графиней.

— Чего изволите, Ваше сиятельство? Есть красивые молодые парни. Есть — мужчины с большим опытом. Женщины? Тоже найдем для Вас самый лучший вариант. Вы вдвоём? Может, пару?

Аракчеева отрицательно покачала головой.

— Ну… — мужик растерялся, однако тут же продолжил. — В принципе для Вас мы найдем все, что скажете… И, конечно, конфиденциальность!

Я, не выдержав глупости ситуации, хохотнул за спиной у Натальи Алексеевны. Просто представил себе сначала собачку, потом лошадку… Вон, товарищ же говорит, все, что угодно.

Аракчеева пошлость моих мыслей сразу поняла. Оглянулась, приподняв иронично одну бровь.

— Ну, Вы, Княжич, и шалун… Нет, любезный… — это она уже мужику сказала. — Ты узнаешь этого Высшего?

Наталья Алексеевна кивнула в мою сторону.

— А должен? — тут же оживился служащий борделя. — Если нужно, конечно узнаю. Если, нет, то впервые вижу.

Весь его вид транслировал огромное желание угодить Аракчеевой.

— Ясно… — она покачала головой, а потом наклонилась немного в сторону, в бок, рассматривая из-за служки длинный коридор. — Тогда сделаем по-другому… Проводи нас к тому номеру, где этот Высший при своем прошлом посещении наблюдал за вашей девочкой.

Мужик тут же затряс башкой и мелкими шажочками, вприпрыжку, рванул в сторону нужной комнаты.

Вообще, конечно, интересно, все люди так относятся к Рогатым? Боятся их до одури? Я бы не хотел узнать, например, что мы тут тоже разные части тела жрём. Вот точно не хотел бы. С этим смириться не получится. Хотя, может, они так реагируют на высокопоставленных Рогатых. Все же Аракчеева — Глава Тайной Канцелярии. Личная Сторожевая собака Люцифера. Как о ней говорят Патриархи. Да и Ольденбургская тоже не последняя ромашка на этом поле. Так-то фрейлина Великой Княжны… О-о-о… Черт! Я чуть не ударил сам себя по башке. Катрин! Вот кто расскажет мне о таинственной дочери императора. Она ведь знает о Романовых все. Как я сразу не сообразил. Тупею тут с этим демонским отродьем.

— Вот. Здесь, — служка замер перед входом в комнату, попутно распахнув для нашего удобства дверь.

— Свободен… — Наталья Алексеевна небрежно махнула рукой, отпуская несчастного человека восвояси, в сама вошла в номер.

Я, естественно, за ней. Не стоять же в коридоре, как последнему придурку. Хотя, скажу честно, желания не было ни малейшего. Вообще. Воображение сразу живо нарисовало мне картину той ночи. Голая шлюха и это существо, которое вырывает ее сердце, а потом кладёт его себе в рот. Ужас… Аж мурашки по телу. Отвечаю. А я, если что, видел войну глаза в глаза. Смерть видел. Удивить меня сложно. Но, сука, то выражение лица, с которым Низший это делал… Просто мандец. Смотрел на меня, спокойно, пофигистически. Улыбался и пережёвывал. А с его губ капала кровь…

— Княжич, хватит! — Наталья Алексеевна застонала и прижала пальцы к вискам.

Она всего лишь две минуты назад осматривала комнату. Ходила вдоль кровати, трогала крюк, вбитый в стену, на котором висели наручники. А теперь вдруг побледнела и явно испытывала что-то наподобие приступа головной боли.