На самом деле - Марципана Конфитюр

Глава 13

Летние кафе, где подавали только пиво и сухарики, в начале сентября еще работали. Друг Андрея Ваня полагал, что без пяти минут кандидату исторических наук надо развеяться.

Взглянув в зеркало перед тем, как выйти из дому, Андрей понял, что выражение «позеленевшее лицо» вовсе не является преувеличением. Андрей полночи правил сноски.

Накануне стало известно о введении нового ГОСТа 7.1–2011 «Библиографическое описание документа». Этот ГОСТ содержал существенные и, конечно, прогрессивные изменения по сравнению с ГОСТом 7.1–78 и ГОСТом 7.12–77, регламентировавшими различные приемы сокращений отдельных слов и словосочетаний, а также ГОСТом 7.16–79 (нотные издания), ГОСТом 7.18–81 (картографические издания), ГОСТом 7. 34–81 (изоиздания) и ГОСТом 7.40–82. Современная теория и практика каталогизации требовала расширения объекта библиографического описания, пересмотра понятия библиографической записи, изменения обязательных и факультативных элементов данных и уточнения условных разделительных знаков. Кроме этого, в связи с дальнейшей формализацией библиографической записи были введены понятия одноуровневого и многоуровневого описания, предписанной пунктуации, идентифицирующего документа; был добавлен новый критерий описания — область специфических сведений. Существенным являлось и то, что включение в пристатейный или прикнижный список библиографических описаний, цитируемых или упоминаемых в тексте других документов, следовало связывать отсылками с конкретным фрагментом текста, проставляя после упоминания о нем, в квадратных скобках или круглых скобках, номер, под которым это произведение печати значится в библиографическом списке. Если вы с трудом продрались через все, что написано в этом абзаце, но так ничего не и поняли, примите поздравления: во-первых, вы нормальный человек, а во-вторых, смогли хотя бы в самой легкой форме ощутить те утомление, раздражение и отвращение, которые чувствовал Андрей.

Короче говоря, Андрею следовало как можно быстрее переоформить все постраничные сноски и описания книг в списке литературы в тексте своей диссертации. Если учесть, что на каждой странице диссертации, составившей 247 страниц, имелось от одной до семи сносок, а конечный перечень источников содержал 329 наименований, момент получения кандидатской степени откладывался надолго.

Андрей внимательно изучил ГОСТ, благодаря которому осуществлялся новый шаг к сближению отечественной библиографии с англо-американскими стандартами. Так, например, составлять аналитические записи по материалам конференций, симпозиумов и съездов нужно было согласно следующему образцу:

Роосма М. Я. Образование нитрозодиметиламина при квашении огурцов / Роосма М. Я., Херне В. А., Уйоу Я. А.// Сб. тез. докл. V Респ. съезда эпидемиологов, микробиологов, инфекционистов и гигиенистов ЭССР. — Таллин, 1982. — С. 25–26.

Квадратные скобки, которые надлежало активно использовать, имелись только в латинской раскладке клавиатуры, точки и запятые в ней и в русской клавиатурах не совпадали, а Андрей ссылался как на наши, так и на иностранные источники и книги. В результате раскладку, как мозги, уже почти привыкшие к слепой русской печати, приходилось все время переключать. Чем чаще Андрей это делал, тем чаще путал клавиши, ставил запятую и косую линию вместо точки. От этого он нервничал и жалел, что стал ученым. В результате опечаток становилось все больше. Воспроизведение правильной последовательности сокращений, символов и знаков препинания было необходимым условием для допуска к защите, рецензент или въедливый чиновник мог придраться к ошибкам в сносках. Без соблюдения правил ГОСТа работа ровным счетом ничего не стоила. Андрей правил сноски до половины четвертого утра. Около двух часов Андрей, чья голова, казалось, вот-вот лопнет, снова выпил кофе с анальгином и сказал себе: «Неужто ленинградцам в 41-м было легче? Они продержались почти три года. Значит, и я продержусь!» Он умыл лицо холодной водой и дрожащими руками продолжал печатать, исправлять и снова мазать мимо клавиши.

— Зря ты парился, — сказал Андрею на следующее утро Ваня. — Ну, по крайней мере, с архивными источниками. Проверить-то не смогут!

— Как не смогут?

— Ты не в курсе?

— Нет. А что, собственно, случилось?

Ваня усмехнулся. Как интеллигентный человек, налил немного пива в одноразовый стаканчик и сказал значительно, без спешки:

— Да сгорел архив-то. Вот чего.

— Сгорел? Наш? Областной? — всполошился собеседник, живший эти дни в эпохе Петра Первого, поэтому не знавший, что творится в городе. — Нет, скажи, что, правда? Весь архив?

— Не весь. Только хранилище. Как раз то самое, в котором хранятся документы восемнадцатого века. Не завидую Полинке Рысаковой. Хе-хе… С темой ей придется распрощаться.

Андрей прожевал сухарик и задумался. Выходит, он является последним, кто работал с документами той эпохи. Ну, прямо как Татищев, процитировавший однажды летопись, впоследствии погибшую, и сам ставший источником! Ему теперь и верят, и не верят: как узнаешь, может быть, он ее придумал?

Неожиданно он вспомнил письмо, над которым работала та девушка, письмо, где некий Прошка сообщал царевне Софье, что Петра подменили. Тоже, стало быть, сгорело? И никто так и не понял — подлинник это или нет.

Друг как будто услышал его мысли:

— Ходят слухи, будто там нашли очень странный источник.

— Знаю! Якобы государь ненастоящий. Староверы, видно, баловались.

— А, ты тоже слышал? Как же, интересно, если ты целый день из дома не выходишь? Вчера на факультете ни о чем другом не говорили. Все только и обсуждают, что это удивительное письмо! К кому ни подойти, все говорят про Прошку с Софьей! Ты, как, веришь?

— Нет, конечно. Говорю же — шутки староверов.

— А мне как-то…

— Ой, Иван, вот только ты не говори мне, что считаешь эту липу достоверной!

— Те, кто видел письмо, говорят, что очень… хм… натурально все смотрелось.

— Мало ли чего там говорят! Я это письмо тоже видел. Мне ты веришь?

— Все равно теперь уже никто и никогда правды не узнает.

— Иван! Скажи: ты что, не веришь мне? Я, что, в таких вещах, по-твоему, не разбираюсь?

— Конечно, разбираешься, но ведь и остальные не дураки!

— Черт побери! Я не знаю, дураки или не дураки, но эта писулька не может быть настоящей, ты понимаешь, ну просто не может!!!

— Интуиция пока что не внесена в список источниковедческих методов. А вот что касается описываемых в тексте реалий, почерка, бумаги и остального…

— Ну это же чу-у-у-ушь!!! — застонал Филиппенко.