Пулеметчик - Николай Соболев

– Дантист принимает у себя в доме, но должен предупредить, мистер Скаммо, он наверняка уже пьян. Утром-то он обычно трезвый, а вот после обеда… – клерк, извиняясь, развел руками.

Час от часу не легче, но зуб уже болел так, что я готов был лезть на тот самый трехэтажный дом. И даже алкаш с клещами казался меньшим злом.

В уездном городе N было так много торговцев фруктами, что казалось, жители города должны быть сплошь вегетарианцами. Причина же была в том, как поведал мне проводник, что здешние края оказались очень хороши для персиков, груш, абрикосов и винограда – в городке, помимо фруктовых оптовиков, попадались и винодельни.

Этот сукин сын дантист реально был пьян, не в стельку, но заметно. Ладно, выдрать зуб – не канал пройти, мне уже было пофигу, насколько он справится. Хотелось только поскорее избавиться от боли, потому как иначе надо было ложиться на пол и кататься, завывая и держась за щеку.

– А вы отчаянный парень! – весело обратился ко мне док и распахнул дверь зубоврачебного кабинета. – Садитесь.

Кожаное кресло стояло около окна, возле увешанной дипломами стенки. Ого, член Американской стоматологической ассоциации! Надо же, я думал, что она возникла значительно позже, когда появилась потребность маркировать всякие товары для зубов. Я пристроился на сиденье, откинул голову и стал смотреть, как стоматолог неверными руками напяливает фартук. Зуб разошелся вовсю, казалось, еще немного – и челюсть разорвет от боли.

– Я могу вколоть вам морфий…

– Нет уж, дайте стакан виски. А лучше два. Льда не надо. И возьмите деньги, потом я за себя не ручаюсь.

Ну, не поминайте лихом. Кукурузный самогон провалился в желудок, доктор гремел инструментами и зажигал лампы. Керосиновые, разумеется, с электрификацией в городке было никак. Когда он повернулся ко мне с щипцами в руках, мне уже все стало пофигу.

* * *

Пробуждение, как и следовало ожидать, было кошмарным.

Мало мне сушняка, мало мне колокольного трезвона в голове и ноющей развороченной десны, так по комнате еще шарились посторонние люди и потрошили мои вещи. Глаз пока открылся только один, и в неприятно резком свете выглядели визитеры вполне обычно – брюки-жилетки-пиджаки, разве что носили сапоги вместо цивильных ботинок. Даже шляпы у них были больше похожи на котелки, чем на киношные ковбойские стетсоны. И кто это у нас? Бутч Кэссиди и Санданс Кид? Они же вроде в поездах работали… впору голосить: «Караул, грабют!», но похмелюга в тот момент заботила больше.

– Пить… – прохрипел я и, похоже, ободрал нёбо, язык мало отличался от наждачной терки.

– Смотри-ка ты, очухался, – повернулся ко мне один из непрошеных гостей.

Утреннее солнце сверкнуло у него на лацкане зайчиком прямо мне в глаз, и мозг взорвался болью.

Что ж я маленьким-то не сдох…

– Пить… – повторил я, расцарапывая себе рот.

– Для начала ответьте нам на несколько вопросов… – начал было второй мутный силуэт, но его перебил первый.

– Эй, Джонни, ты что, никогда не был в таком состоянии? Он же не сможет ничего сказать.

И мне дали кувшин воды. Ушел он как в песок, но стало малость полегче.

– Вы кто? – прохрипел я, оторвавшись от кувшина.

– Шериф этого города, Алистер МакГрегор.

Чувак придвинул стул поближе, уселся, и я смутно разглядел, что там у него блестело. Таки да, звезда шерифа, но будь я проклят, если в состоянии различить, сколько у нее лучей. Ну хоть не грабители, и то хорошо.

– Чем обязан?

– В городе беспорядки, и мы имеем основания считать, что их причина – вы.

Час от часу не легче… Беспорядки? Э-э-э…

– Где вы были вчера вечером, после шести часов?

Вопрос этот, несмотря на его простоту, поставил меня в тупик. Я помнил кабинет дантиста и… все. О чем честно и сообщил сидящему передо мной.

Следующие полчаса с помощью сведений со стороны удалось как-то восстановить мой путь из зубоврачебного кресла в гостиницу.

Третий стакан виски я выпил там же, у дантиста, после того как он вытащил половину зуба. Но док оказался упрямым и доделал свое дело, невзирая на мои вопли и телодвижения. Прополоскав дырищу в десне тем же вискарем, я совсем было собрался уйти, но эскулап, как благородный человек, вызвался меня проводить. Это удалось лишь наполовину – он тоже жахнул стакан, чтобы снять стресс после моей попытки откусить ему пальцы в процессе удаления зуба. Так мы и шли, подпирая друг друга, пока не утомились, и док предложил восстановить силы в ближайшем баре или салуне, как его там.

На беду, это оказалось шахтерское заведение.

Помимо садов и виноградников, вокруг города на склонах Скалистых гор было пробито немало штолен – Америке требовался уголь, железо, алюминий и многое другое. Но на выработках действовали суровые порядки, включая сухой закон. Поэтому вечером шахтеры добирались до городков – и уже там пускались во все тяжкие. А тут еще и вечер субботы – работали-то шесть дней в неделю. Собираться они предпочитали в кабаках попроще, где никто с криками не побежит за полицией, даже если ему своротят челюсть.

Вот в такое место мы и попали. Док-то ладно, его знали в городе, а вот ко мне немедленно возникли сакраментальные вопросы «ты с какова раена?» и «че такой дерзкий?» В здешнем, разумеется, варианте.

Пока шериф излагал события вчерашнего вечера, я с трудом сел на кровати и ощупал себя. Кроме гулкого бидона там, где должна быть голова, все остальное было цело и даже не саднило. Значит, до мордобоя дело так и не дошло. Хорошо представляя себе, чем могло кончиться появление чужака в пролетарском баре, это было как минимум удивительно. Я проверил костяшки пальцев – никаких следов, кожа не содрана.

– Все верно, мистер, драки вчера не было, – правильно истолковал мой взгляд МакГрегор.

– А что тогда за беспорядки?

– Песни. В основном песни.

Господи, да что я там отчебучил? Неужто «Интернационал» пел? Изумление на моем лице было столь велико, что шериф добавил:

– Какая-то песня про шахтеров. Вы не помните?

Ох е… Шестнадцать тонн!!!

Здоровенный детина, с темной от въевшейся угольной пыли кожей, подсел к нам, когда вокруг моего с доком стола собралось уже человек пять-шесть местных. Он выложил на стол кулачищи, живо напомнившие мне Ивана Федорова, и сообщил, что чужаков тут не любят. Особенно таких, которые приехали шпионить. Или тех, кого подослала компания.

Я только пьяно хихикнул, ткнул пальцем